Надя совсем развеселилась.
— А вдруг не понравлюсь, мам? И буду сидеть как дура с вымытой шеей.
Мать улыбнулась несмело и сразу погасила улыбку.
— И правда, Надя, а? Как-то не так это, шиворот-на-выворот как-то.
— Не переживай ты, не переживай! — Надя стала убирать со стола, удержав мать на месте. — Посиди, управлюсь без тебя… Не маленькая, поди, сама разберусь.
Мать вздохнула, не сказала ничего, но опять поникла. Надя взяла ее за сухие плечи, заглянула в усталые глаза.
— Ну?
— Вы с отцом давно без меня обходитесь…
Чувствуя, что любой ответ, даже самый правдивый, прозвучал бы сейчас фальшиво, Надя подняла мать за плечи с табуретки и направила в большую комнату.
— Пойдем к телевизору, посмотрим что-нибудь.
Экран телевизора светился, а звук был совсем приглушен. Надя прибавила громкость, села с матерью на диван и увидела отца, который лежал на дорожке головой к балконной двери. Взяв две подушки с кровати, она подала одну матери, а другую подложила под голову отцу. Он приоткрыл глаза, сказал сонно, дотронувшись рукой до ее ноги:
— Спасибо, дочка.
Под глазами синие мешки, лицо в седой щетине, кожа на шее взялась глубокими морщинами — старый уже. А мать? Надя порывисто оглянулась на нее. И она… Тоже заметно постарела. Держит подушку на коленях и не в телевизор смотрит, а на Надю. Взгляды встретились и разошлись.
К родителям пришла старость. А просто ли принять ее? Легко ли сжиться с ней… Как же Надя раньше не заметила ее? Тяготилась отцом, таилась от матери, жаловалась Сергею, какие они недоверчивые и назойливые, и… приближала тем самым и без того недалекую безрадостную встречу. Надя молча вернулась на диван. Мать не шелохнулась.
— У нас с отцом по-другому было, уважительно…
— Я знаю, — ответила Надя в прежней манере, но быстро поправилась: — Ты не беспокойся… Дай сюда подушку, ложись… Я ведь завтра работаю. К восьми часам надо. Если управлюсь пораньше, видно будет… Ну, правда, мам, не знаю я… А наряжаться не буду. Какая уж есть.
Мать вскоре уснула. Надя выключила телевизор, ушла в свою комнату, раскрыла на ночь окно, забралась под прохладную простыню и долго лежала с открытыми глазами…
Утром Надя все-таки надела шерстяной сарафанчик вишневого цвета с белой блузкой, сунула ноги в лакированные босоножки. У гаража стояла машина Сергея ЗИЛ-130, нагруженная изделиями — «мелочевкой». Рядом пофыркивал наготове дежурный автобус «пазик». Дядя Коля Банкин, молчаливый пожилой шофер, окликнул Надю, раскрыв дверцу:
— Поехали!
— Новое дело! — Надя прошла мимо, направляясь в диспетчерскую. — Мне на станцию ехать.
Из окна выглянул Путов.
— Надежда, сказано — выполняй! Покажешь, где Сергей Прибылов живет. И мигом туда-обратно!
— Иван Данилович, да он сам лучше меня знает! На Набережной у ресторана…
Путов прервал ее отчаянным шепотом:
— Директор на заводе! Уже звонил. Ясно?
Что ж, ясно: Путову не до рассуждений. А в общем-то, так даже лучше. От сверхурочной работы Сергей еще не отказывался. За поездку они обо всем и договорятся. Надя влезла в автобус, села за спиной шофера. В пути сказала:
— Набережная улица, рядом с «Волной» кооперативный дом. Знаешь ведь, дядя Коля?
— Хм, — подтвердил шофер и проговорил неохотно: — Начальству виднее.
— Квартира три, на первом этаже.
Шофер опять хмыкнул утвердительно. Когда выехали на Набережную, Надя попросила:
— Дядя Коля, зашел бы ты, а? Я не была у них ни разу…
Шофер подвернул машину к нужному подъезду, сказал, оставаясь за рулем:
— У меня своя работа.
В квартире Прибыловых Надя не побывала. После второго звонка дверь широко распахнулась. В глубине коридора, загораживая проход, стоял солидный, налитый здоровьем мужчина. Одной рукой он придерживал дверь, а другой — застегивал тенниску, заправленную в пижамные брюки на резинке. Надя догадалась, что это Прибылов-старший. Своей осанкой он сошел бы за главного бухгалтера крупного предприятия, хотя, Сергей говорил, работает водителем автобуса.
— Здравствуйте… Мне бы Сергея, пожалуйста… — проговорила просительно.
— Здесь я! — отозвался Сергей, выходя в коридор и отстраняя отца от двери. — Это ко мне.
Надя не расслышала, ответил ли на ее приветствие отец, но Сергей определенно не поздоровался — перешагнул порог, не выпуская двери из рук, спросил:
— Что случилось?
Такой же требовательный взгляд, как у отца, та же плотность и сила в фигуре, облаченной в тренировочные брюки и майку.
— Путов послал.
— Путов? Делать мужику нечего… Если начальник не управляется вовремя, то это плохой начальник. Поняла? Сам покоя не знает и людям не дает. Пусть сам выход ищет!