Понял. Крепче схватил.
— Электронный секретарь имеется?
— Спрашиваешь! Конечно.
Тут, наконец, подмога подоспела. Еще двое меня за руки схватили, но и втроем вытащить не могут, а больше троих — не подступиться.
— Плохой у тебя диетолог, — говорит один, я тебе телефон своего специалиста дам и в карман полез за сотовиком.
— Потом, — говорю, но понимаю, что обидел человека.
— У тебя какой аппарат, — спрашиваю, — iPhone?
— Нет, — застеснялся, — слайдер обыкновенный.
Достает, показывает.
— Что ж, — утешаю его, — тоже хорошая машина.
Он обрадовался.
— Идея! — кричит. — Сейчас вернусь.
И правда, через три минуты прибегает с «кошкой». Это такой тройной крюк на веревке. В детстве, помню, такой штукой сорвавшиеся в колодец ведра пытались выуживать. Иногда получалось.
— Вы, — даю указание, — крюки отогните.
Они попробовали, не получается — слишком толстое железо.
— Ничего, — говорят, — сядешь как будто между ними, два крюка сзади, один спереди — даже если поцарапают или прошьют, доктора починят. Лучше, чем упадешь, — тогда переломы, внутренние разрывы, на один только рентген и размышления, с чего начать, тьма времени уйдет.
А я вспоминаю, что через задницу какой-то важный нерв проходит.
— Вы мне, — предостерегаю, — можете повредить седалищный нерв, — вспомнил название.
Мы, отвечают, тебя знали всегда как примерного семьянина, один так даже гогочет, а ты, говорит, «седалищный нерв, седалищный нерв», передний нерв береги. Но задумались. А я тем временем соседу своему сделал знак, будто хочу что-то по секрету сказать. Двое других, те, что сбоку, это поняли и когда он ко мне ухо придвинул, отвернулись из уважения к чужим тайнам. Думают, может, я на всякий случай завещание передаю, например, жениться на моей вдове, но рук моих не отпускают, держат, а я шепнул: «Тут много уже народу собралось на крыше, смотри, как бы твой iPhone новый не увели». Он чуть побледнел, обернулся, всмотрелся, но руки не отнял. Поворачивается ко мне обратно уже веселый и красный, подмигнул — мол, нормально, на месте.
— Вы, — говорю, — крюк на своей стороне оставьте, а с другой стороны соорудите петлю.
— Ага, — кричит один, — на пояснице завяжем, верно!
— Поясница, — говорю с укоризной, — у меня шире плеч.
— Ну, не на шею же, — отвечает другой (остряк).
— Нет, — говорю, — не на шею, попробуйте ногу поймать.
— Муссолини, и того, — отвечает, — за две ноги повесили, а ты что — на одной висеть будешь?
Интеллектуал хренов.
— А две ноги одной петлей нам не поймать.
— Да, — соглашаюсь, — на одной ноге неудобно, а две не поймать. А что там внизу? Мне плохо видно отсюда.
— Асфальт, — сообщают, — также камень, который из крыши выпал, еще тележку из супермаркета кто-то оставил.
— Братцы! — это интеллектуал кричит. — Тележку и камень вон, а набросать там подушек и одеял пуховых.
Тут началось! Сначала только из нашей пятиэтажки одеяла и подушки несли, а когда из соседних домов, а потом и улиц, приходить стали, то уже пуховики невозможно было наверх закидывать, и их стали сбрасывать мимо меня с крыши. И скоро такая пуховая Джомолунгма выросла, что я почувствовал ее ногами. Ага, а вот еще звук знакомый сильный (плоский, широкий и с мелкой волной), похож чем-то на стиральную доску. Такой — только у пожарных машин. Молодцы соседи! Вызвали пожарников, я сам не подумал о них. Но у них вряд ли лестница нужной длины имеется. У них согласно отчету госконтролера в наличии — проблемы с бюджетом, оборудованием и дефицит кадров, по телевизору сообщали. Ничего, обойдемся без лестницы — еще немного, я сам с пуховой вершины на крышу спущусь триумфатором.
А ведь сходным образом, вспоминаю, когда-то римские воины насыпь устраивали, чтобы нашу крепость Масаду штурмом взять. И умилился. Какие все-таки хорошие времена настали! Гуманные! А какие люди рядом живут! К прогрессу тянутся, сметливые, отзывчивые! В беде не оставят! Просто гордость и загляденье!
СТРАННОСТИ
Никогда я не жил до этого в таком месте, всегда — на этажах. Но вот теперь — снял бывший магазинчик с витриной и полами на уровне тротуара на довольно таки центральной улице Алленби. Мне очень хотелось быть ближе к людям. И очень необычным было ощущение — всего один шаг с оживленной улицы внутрь, и сразу у себя дома. Без коридора, без единой ступеньки. Щекочущее чувство, дразнящее. Я опасался, не попадает ли во время сильного дождя вода внутрь. Может быть, нужно, когда ливень, класть большую, мягкую тряпку под дверь. Выяснилось — не нужно, не затекает, тротуар сделан с наклоном к проезжей части. На витрине я выставил телевизор очень большого формата, он все время включен без звука на канале National Geographic. И теперь у моей квартиры часто останавливаются люди, стоят, смотрят телевизор и не знают, что в метре, ну, может, чуть больше от них, за непрозрачной шторой стою я и слышу, как они комментируют увиденное.