«С давних времён племя коакультеков хранило у себя шкатулку, сделанную, по преданию, чуть ли не тысячу лет назад. В шкатулке были пряности и приправы — разные. Но не простые. Стоило добавить какую-нибудь из них в пищу, как мир вокруг изменялся. Одна, например, дарила здоровье, другая — богатство, третья — славу. Коакультеки так долго и просуществовали независимо от империи ацтеков, потому что вовремя пользовались шкатулкой. Говорят, они целые ритуальные обряды проводили, целые варева с этими приправами готовили, но использовали за раз только крошечную щепотку, чтобы не расходовать зазря».
«И вы думаете, что это правда?»
«Я знаю, что это правда. Я проследил всю историю — из чьих рук и в чьи шкатулка переходила, и вот я здесь, я не ошибся. Этот Рейн продаст мне её».
«А почему вы решили, что он её продаст?»
«Потому что владеющий шкатулкой не может кое-чего: он не может иметь друзей, не может иметь детей и не стареет, пока не продаст её».
В этот момент мне вспомнился рассказ Роберта Льюиса Стивенсона о сатанинской бутылке. Правда, там всё было несколько иначе: бутылку нужно было продать за меньшую цену, чем та, за которую она была куплена. А тот, кто умирал, будучи владельцем бутылки, был обречён гореть в аду. В существовании ада я сомневаюсь до сих пор, а вот бездетность вкупе с бессмертием и отсутствием друзей может кому-то и не понравиться.
«То есть владелец шкатулки рано или поздно придёт к желанию от неё избавиться?»
«Именно так».
«А если у человека, который получает шкатулку, уже есть дети?»
«Они умрут», — ответил Джонс.
«А если умрёт владелец?» — спросил я, и в этот момент перед нами появился Пого.
«Шкатулка найдёт себе нового», — сказал он.
Пого был одет в очень дорогой костюм. Это чувствовалось по покрою, по качеству ткани. Более того, бывший бармен преобразился: теперь в нём ощущалась властность, присущая только очень богатым людям. Его красивое лицо выражало некоторое презрение к Джонсу (я не относил это выражение на свой счёт), а в глазах горели огоньки. Более того, стало понятно, что он старше, чем казался: Пого было около сорока лет. Об этом говорили крошечные морщинки около глаз, качество кожи, но все эти мелочи стали заметны только теперь, по обретению нового имиджа.
«Позвольте представиться: Пого Рейн».
Сложно сказать, поверил я сказке о шкатулке или нет. В своей жизни я повидал немало удивительных вещей, но в то же время моя работа частенько опускала меня с небес на землю. Я гораздо больше доверял накладным и сметам, нежели легендам об ацтекских божествах.
«А вот и предмет нашего разговора», — Рейн повёл рукой, и швейцар внёс в комнату небольшую резную шкатулку.
Я внимательно присмотрелся к артефакту. Шкатулка никак не могла быть изготовлена до появления европейцев. Об этом говорило то, что сортов дерева было использовано несколько, и они были склеены; внешняя обработка, форма шкатулки, лакировка — всё это однозначно свидетельствовало о восемнадцатом веке и не позже. Джонс тоже обратил на это внимание.
«Рейн! Вы снова меня обманываете! Это новая шкатулка!»
«Нет, — спокойно ответил Рейн. — Это новая шкатулка, но содержимое прежнее».
Он открыл шкатулку.
Внутри она была подобна чиппендейловскому комоду: столько же различных ящичков, отделений, секций, и в каждом — какая-то непонятная труха. Труха была разного цвета, степени помола, но на приправы никак не походила.
Джонс подошёл и нагнулся над шкатулкой. Рейн тут же захлопнул крышку.
«Или вы верите мне на слово — или нет», — отрезал он.
Джонс кивнул.
«Она будет стоить вам пятьсот тысяч долларов», — сказал Рейн. — «По-моему, это достойный сувенир из Сан-Антонио».
Внезапно во мне проснулась удивительная смелость, и я спросил:
«Сколько вам лет, мистер Рейн?»
Он улыбнулся как-то покровительственно, на правах сильнейшего.
«Сто шестнадцать, сэр. И я немножко устал».
Только теперь я заметил, что Джонс ни на минуту не расставался со своим чемоданом. Теперь он открыл его и достал из-под каких-то тряпок объёмистый пакет.
«Здесь семьсот тысяч, — сказал он. — Я думаю, вы не будете против, если я оставлю себе двести, а остальное передам вам».
«Не буду», — ответил Рейн.
Портье всё это время стоял неподвижно.
Джонс опустился на колени и начал аккуратно распаковывать деньги. Пакет был сделан из бумаги и перевязан тесьмой, но Джонс не хотел его рвать.
«Я надеюсь, что получу не только шкатулку, но и некоторые инструкции», — сказал Джонс.