Моё место было у боковой двери, в напарники мне поставили Бойнтона. Он держал наготове огромный «Браунинг» образца 1903 года. Часы тикали. Бойнтон посмотрел на меня, прищурился и кивнул. Что он хотел этим сказать, я не знаю. Вероятно, подбодрить напарника.
Ровно в шесть двадцать пять Бойнтон ногой открыл дверь в зал и выстрелил в кого-то. Я ворвался вторым. Через другие двери уже сыпали остальные наши. Как ни странно, я сразу увидел одного из личных телохранителей Лэйна. Тот лез через спинки сидений, по головам зрителей в стоячую часть зала. Недолго думая, я выстрелил в него. Промазать было довольно трудно, и он сложился пополам, хватаясь за живот.
Суматоху, царившую в зале, трудно было описать. Обычные зрители визжали, кричали, носились и пытались выбраться. Бойцы Лэйна прорывались к своему шефу, отстреливаясь от нас. Как стало понятно потом, начальная фаза операции прошла удачно — мы сразу положили пятерых врагов, а Сноушэйд подстрелил самого Лэйна. Двое бойцов и оставшийся телохранитель отстреливались, как могли. Одного из наших задело, позже он умер на хирургическом столе.
Итальянцев не было видно — судя по всему, с началом пальбы они бросились на пол и ползали где-то под сиденьями. Девушка Лэйна была мертва — кто-то снёс ей половину черепа (скорее всего, Слим, он никогда не отличался деликатностью в вопросах общения с дамами).
Сопротивление было подавлено минуты через три. Второй телохранитель получил пулю в ногу, упал, и был добит Сноушэйдом. Тут же на центр стоячей части зала выволокли Лэйна и одного из итальянцев. Первый был мёртв, второй — истекал кровью, раненный в ногу и в руку. В этот же момент появились Бауэр и Блэйд.
Бауэр вошёл, как подобает победителю. Ровно, неспешным шагом, с надменным выражением лица. Когда до лежащих на земле побеждённых оставалось не более пяти шагов, он резко остановился и обвёл помещение взглядом.
«А второй итальянец где?»
«Ищем», — отозвался Слим, который и в самом деле переворачивал трупы, пытаясь отыскать второго.
Первый едва слышно застонал. Блэйд спросил у Бауэра:
«Добить?»
«Второго найдём, тогда».
В воздухе повисло напряжение. Запахло провалом. Блестяще проведённая операция могла свестись на «нет», выживи второй итальянец. Если он доберётся до Молли и всё ему расскажет, тогда нам не поздоровится. Молли не поленится послать сюда «десант» или даже приехать сам. Другое дело, если его люди просто пропадут, а он никаких вестей не получит. Скорее всего, разведку пошлёт, а уж с ней Бауэр договорится как-нибудь.
И мы принялись усиленно искать второго. Все тела оттащили к одной из стен кинотеатра, каждое идентифицировали (так или иначе бойцы обеих коалиций знали друг друга в лицо). Итальянца не было.
Смотреть на Бауэра было страшно. Сказать, что он был недоволен, значило ничего не сказать. Но он умел держать себя в руках и принимать верные решения.
«Этого перевязать и в машину, — показал он на пойманного Мальдини. — Бирс, Эштон, Слим, Каррелл — выстроиться передо мной».
Мы вчетвером отвечали за пути отступления. Например, через боковую дверь входили я и Бойнтон. Бойнтон должен был идти и стрелять. А я — стоять у двери и вести огонь, параллельно посматривая, чтобы никто через мою дверь не ушёл. Я не сомневался, что свою работу выполнил. В первую очередь нужно было ловить Лэйна и итальянцев, и никто из них в моём поле зрения не появлялся.
«Итак, — сказал Бауэр. — Вы четверо держали двери. Если сейчас кто-то из вас совершенно честно признается, что мог случайно пропустить итальянца, то он получит временное отстранение от дел и мытьё сортиров в качестве наказания и испытательного срока. По-моему, это мягко. Если я узнаю, что кто-то соврал, он получит пулю в пах, после чего будет отпущен на все четыре стороны».
Мы понимали, что Бауэр так или иначе дознается, если кто-то ошибся и не хочет этого признать. У него было звериное чутьё. Но мы молчали.
Он подошёл к Карреллу.
«Ты мог пропустить Мальдини?»
«Нет, — Каррелл покачал головой. — Я точно не мог».
Следующим стал Эштон.
«Ты мог пропустить Мальдини?»
«Нет».
Мы со Слимом ответили так же.
Где-то вдалеке зазвенела сирена приближающейся полиции. Надо сказать, что в то время полицейские машины не раскрашивались в яркие цвета; иной раз опознать в чёрном «Форде» наряд копов было невозможно. Да и сирена не была обязательной — всё зависело от законов штата. Но в Бойсе правили Лэйн с Бауэром. Поэтому полиция должна была заранее предупреждать о своём появлении. И ещё она не должна была торопиться.