Без десяти минут одиннадцать следующего дня мы сидели в гостиной дома Бауэра. Вместе с шефом нас было шестеро. Не хватало Сноушэйда, хотя без него, честно говоря, было спокойнее. Мы сидели и молчали. Мне было невыносимо скучно. Вестерн я дочитал утром, за новый взяться не успел, да и в любом случае читать в такое время было бы странно.
Ожидание было делом вполне привычным. Наша работа требовала хладнокровия и умения молчать. Мы полностью удовлетворяли этим требованиям. Я смотрел на огонь в огромном камине. Иногда оттуда вылетали искорки и падали на ковёр, но шефа не смущала вероятность возгорания. В его жизни случались вещи и пострашнее.
Без пяти минут одиннадцать Слим выглянул в окно и сказал:
«Он тут».
Мальдини и в самом деле стоял у ворот дома (от ворот до крыльца было порядка тридцати футов). Он не звонил, не кричал — просто стоял и ждал, когда к нему выйдут.
«Я знал, — заметил Бауэр. — У этих итальяшек семья важнее дела».
Слим открыл дверь и встретил Мальдини.
Тот вошёл — белый, как молоко, с ледяными глазами и непроницаемым лицом. Он был как две капли воды похож на брата. До этого момента я не думал, что они близнецы. Чёрные глаза и волосы резко контрастировали с цветом кожи.
Он прошёл в центр гостиной, не снимая обуви и даже не обтерев её о половик у двери. Он молчал, пристально глядя на Бауэра.
«Спасибо, Мальдини, что пришли, — сказал тот. — Вы Беппе или Марко?»
«Беппе».
«Прекрасно. Значит, я угадал. А теперь угадайте вы, чего я от вас хочу».
«Вы хотите, Бауэр, чтобы Молли не лез в ваш город».
Точнее ответа быть не могло. Бауэр склонил голову.
«Совершенно верно. А вы от меня хотите, чтобы я отдал вам брата».
Итальянец промолчал.
«Вы же понимаете, Беппе. Я могу сейчас пристрелить и вас, и Марко, как планировал с самого начала».
«Нет, — Беппе покачал головой. — У вас есть правила».
«Есть. Без правил — никуда. Поэтому я спрашиваю вас, Беппе, что вы можете сделать для меня. Если ваш ответ меня не удовлетворит, я вас убью. И Марко — тоже».
Итальянец сделал ещё несколько шагов и сел в свободное кресло.
«Я могу предложить вам сотрудничество с Молли, например».
«Меня это не устроит. Я — сам по себе. И Молли ничего не сможет сделать, появившись в этом городе. Тут я его размажу. Ваша задача — замять конфликт. Чтобы Молли забыл обо мне. Чтобы я не помнил о нём».
Беппе склонил голову.
«Понимаю. Но этого я предложить не могу. Молли придёт сюда в любом случае. Не хотите с пряником — будет с кнутом. И поверьте, Бауэр, вы ничего не сможете сделать. Ваш дом сровняют с землёй, а вас подвесят за ноги и будут пытать — как вы обещали пытать моего брата».
В этот момент я перестал понимать итальянца. Ведь ему ничего не стоило соврать. Обмануть Бауэра, пообещать замять дело, отговорить Молли от появления в Бойсе. Но он сказал правду, подписывая себе смертный приговор.
«Хм, — ухмыльнулся Бауэр. — Я ценю честность, Беппе. Даже если она граничит с глупостью. Только, простите, я не могу в это поверить. Сдаётся мне, вы просто бравируете».
«Бравирую, — кивнул итальянец. — Но при этом говорю правду. Мне безразлично, что вы сделаете со мной. Я пришёл, чтобы спасти своего брата».
«Мы ходим по кругу, — Бауэр тяжело оттолкнулся от подлокотников и поднялся. — Вы не можете мне ничего предложить, кроме бездоказательных угроз. Соответственно, я пока не вижу причин для того, чтобы отпускать вас с братом».
Он повернулся к нам.
«Приведите второго».
За Марко пошли мы со Слимом. Доктора не было, Марко был привязан к постели, хотя это казалось излишним. Он не спал, прислушиваясь к происходящему в гостиной, и страдал от того, что ничего не слышал. Когда мы вошли, он тут же замкнулся, демонстрируя полное безразличие и нежелание общаться. Мы развязали его и потащили под руки в гостиную.
Когда мы вошли, Бауэр прохаживался туда-сюда по ковру, а Мальдини по-прежнему сидел перед ним в кресле.
Честно говоря, я бы на месте Бауэра просто застрелил обоих, и всё. Проблема решалась двумя нажатиями на спуск. С другой стороны, на месте Беппе Мальдини я бы в жизни не явился к врагу без единого козыря на руках.
«На колени», — сказал нам Бауэр.
Конечно, он имел в виду, чтобы мы поставили на колени Марко. Он застонал от боли, когда мы потревожили его простреленную ногу.
«У вас есть ровно одна минута, — обратился Бауэр к Беппе, — чтобы привести хоть одну причину, по которой я должен отпустить вас».