Вин кивает. Мартилла обиженно смотрит на него. Затем переводит глаза на меня. Её взгляд становится злым.
Вин проходит к выходу, я — за ним.
Мартилла идёт следом, за ней увязывается Носорог.
Во дворе уже пусто, Болта унесли.
— Не хотите ли пострелять? — спрашиваю я.
— Нет, — отвечает Вин. — Вы же знаете, я холодно отношусь к столь варварским развлечениям.
Вин пропускает меня вперёд. Я захожу в здание.
Вин за мной. Мартилла тоже. Носорог остаётся у дверей.
Но я иду не в свою комнату. Там есть уши, я знаю. Я иду в кладовую в дальнем конце постройки. Я останавливаюсь и оборачиваюсь к Мартилле.
— Мартилла. Придёшь. Потом, — я чеканю слова.
Она кланяется и уходит. Если бы не было Вина, она бы плюнула в меня или попыталась бы ударить.
Заходим в кладовку.
Здесь работает электричество. На крыше установлен генератор, работающий от ветряка. И аккумулятор на случай, если ветра нет.
— Цивилизация не умерла окончательно, — говорит Вин.
Я запираю дверь и сажусь на маленький стул.
Всё завалено каким-то хламом, но подслушивать здесь нельзя. Я знаю.
Вин садится на второй стул.
— Слушаю вас, — говорю я.
Он достаёт из-за пазухи коробочку и подаёт мне.
Я принимаю. Это футляр для свитка. Очень дорогой, резной, с инкрустацией перламутром. Открываю. Свиток новый, чуть влажный. Разворачиваю. На желтоватой бумаге сверху сложным готическим шрифтом написано слово «Mortirum». И всё. Больше ни слова.
Я поднимаю глаза.
Он смотрит на меня внимательно, будто верит, что я могу выдать свои эмоции выражением лица.
— С какой стати вы предлагаете мне это? — спрашиваю.
Он прищуривается.
— Потому что иначе вы не согласитесь на реванш. С другой стороны не принимается ваша свобода. С другой стороны принимается ваша жизнь целиком и полностью. Вы будете не просто слугой. Вы будете псом. Но, по-моему, дело стоит свеч.
Mortirum. Я не верю, что оно существует.
— Вы не можете доказать, что это не легенда. Вы показали мне бумагу с написанным на нём словом.
— Я могу доказать.
— Вы имеете право воспользоваться заклинанием?
— Да.
— Доказывайте.
— Вы понимаете, что если кто-нибудь в этой провинции узнает, то будет война?
— Тогда не будет реванша.
Ловлю пальцами таракана.
— На нём.
Он улыбается.
— Можно попробовать.
Он давит таракана большим пальцем прямо на колене. Делает над ним несколько пассов. Берёт у меня свиток, разглаживает. Читает невидимые для меня буквы, тихо, едва слышно. Накрывает насекомое рукой. Убирает руку. Ничего не меняется.
— Возьмите его, — говорит он.
— Ждать до завтра?
— Естественно.
Странно. Скажи мне вчера, что сегодня я увижу mortirum в действии, не поверил бы ни за что.
— Позвольте задать вам вопрос, господин Вин?
— Конечно, господин Риггер.
— Вы прекрасно знаете, что я в любом случае соглашусь на эту игру. Я не могу позволить себе оскорбить Мессира Синтика отказом. Выиграю я или проиграю — дело второе. Зачем вы предлагаете мне в качестве выкупа такую вещь? Очередная красотка из гарема вашего Мессира вполне бы подошла.
Он улыбается.
— Цели Мессира мне неизвестны. Это он назначил цену. Я просто исполнитель.
Я качаю головой.
— Не лукавьте, господин Вин. Вы всё знаете, просто не хотите говорить. Что ж, я приму это как должное. Я полагаю, состояние несчастного насекомого не стоит и проверять. Если официальный вызов готов, мы можем установить правила уже сегодня.
Он склоняет голову.
— В главном зале?
— Да. Я отправлю человека к Мессиру Флинну.
Он поднимается. Я тоже.
— Кстати, и у меня есть к вам вопрос, — говорит Вин. — Так сказать, ответный. Немного некорректный.
— Конечно, — я смотрю на него.
— Насколько я знаю, вы весьма… э-э-э… — он думает, — своеобразный человек. Почему Мессир Флинн к вам… столь лоялен?..
Я открываю дверь с силой. Носорог, приникший к ней ухом, отшатывается и потирает лоб. Я выхожу в коридор. Кроме Носорога, там стоят Мартилла и Лосось. Бельвы не видно.
Я пропускаю Вина вперёд. Он проходит.
— Потому что… — говорю я. Вин оборачивается.
— …потому что у Мессира нет человека сильнее меня. И более преданного ему.
Вин кивает. Он понимает меня.
Жирный спускается по винтовой лестнице со второго этажа. За ним — два быка. Мы с Вином сидим на диване в большом зале. На столе — снова шахматы. Вин встаёт. Я даже не шевелюсь. Жирный сурово смотрит на меня, но ничего не говорит. Вин с поклоном протягивает Жирному руку, тот отвечает на рукопожатие.