Карета ускоряется. Слуга на козлах переваливается через крышу, целится в меня из арбалета. Промахивается. Обгоняю карету справа, слуга получает меч в горло. Кучер рвёт вожжи, как одержимый. Перелетаю на карету. Кучер протягивает ко мне руку с кинжалом. Через секунду он катится по дороге. Хватаю вожжи, останавливаю карету.
Спрыгиваю с козел. Тишина.
Открываю дверь. Внутри Вин, Бельва и служанка.
— Выходи, — говорю Бельве.
Она молча выходит.
— И вы, оба.
Сначала спускается служанка, потом Вин.
Служанке распарываю живот мечом, чтобы не мешалась.
Вин стоит передо мной, оружия у него нет.
— Зачем? — спрашиваю у него.
Он молча протягивается мне деревянный футляр. Тот самый. Беру его правой рукой, открываю. Футляр падает, разворачиваю одной рукой свиток. Вижу буквы. Чётко-чётко, странные слова на неизвестном языке. Mortirum.
И тут я понимаю. Как всегда, поздно. Когда уже нечего терять.
— Легко быть смелым, будучи бессмертным, — говорит Вин.
Смотрю на Бельву.
— Нет, — качает Вин головой.
— Зачем? — спрашиваю.
— Синтик хотел, чтобы ты понял.
Я отворачиваюсь и иду по дороге. Вин не ударит в спину. Потому что он уже сделал это один раз.
Смотрю в пустоту. Я слишком привык жить.
«Вы имеете право воспользоваться заклинанием?» — «Да».
Почему mortirum — мне? Потому что, зная, что такое смерть, я не буду пользоваться им глупо. Потому что я жесток, но я справедлив. В моих руках страшное оружие, которое я не посмею использовать против людей.
Mortirum подвластен только смертному.
За моей спиной скрип колёс. Экипаж медленно проезжает мимо меня. Вин на козлах. Он поворачивается ко мне.
— Его нельзя подарить или продать. Его можно только проиграть. Такое условие.
Он отвечает на незаданный вопрос.
Я сажусь на траву. Экипаж удаляется.
Может ли отнять жизнь тот, у кого её можно отнять?
На моё плечо ложится рука. Оборачиваюсь. Бельва садится рядом. Я утыкаюсь в её пухлое плечо и рыдаю. Она берёт из моей руки свиток, рассматривает его, сминает. Для неё это пустой клочок бумаги.
Мы сидим так долго. Вплоть до появления Жирного и его свиты. Один из быков спешивается и подходит поближе. Жирный опасливо кивает. Чтобы не рисковать, бык всаживает мне в спину стрелу из арбалета.
Они не понимают, почему Бельва плачет.
Игры демиурга
Рассказ написан для конкурса РБЖ «Азимут». Тема — «Человек», на конкурс в итоге отправлен не был. Рассказ опубликован в антологии «Хирургическое вмешательство», Москва, Независимая литературная премия «Дебют», Гуманитарный фонд Андрея Скоча «Поколение», 2009 и в антологии «Фантастика и фэнтези», Москва, «Facultet», 2009.
Демиург протягивает руку и зачёрпывает полную ладонь вязкой коричневатой глины. Он раскатывает её между ладонями, затем вытягивает один из концов полученного валика. Лепит четыре лапы и прикрепляет их к туловищу. Держит зверя на ладони, любуется. Зверь силён и ловок. У него длинная тонкая морда, похожая на лисью, узкая пасть усеяна мелкими острыми зубками. У него пушистая шерсть. У него мощные лапы, позволяющие двигаться с огромной скоростью.
Демиург ставит зверя на шарик.
Демиург протягивает руку и выдирает из земли дерево. Он обламывает сучья и делает один из концов ствола приплюснутым. Прикрепляет конечности, любуется полученным созданием. Зверь страшен. У него мощная голова, похожая на волчью, но много больше, у него тяжёлый загривок и когтистые передние лапы, способные переломить любого соперника словно тростинку. Задние лапы слабые, и зверь не может передвигаться быстро.
Демиург ставит зверя на противоположную сторону шарика.
И улыбается. Чёрные глаза демиурга внимательны и злы.
Июля бежит по дорожке к дому. Там мама, большая и тёплая, и у мамы всегда есть что-нибудь вкусное для любимой Июленьки. Сарафанчик развевается, густые рыжеватые волосы треплет ветерок. Июля двумя руками врезается в дверь, распахивает её и тут же летит на кухню. Мама чистит морковь. Июля морщится: сейчас её заставят есть эту мерзкую морковку.
Мама улыбается.
— Привет, моя милая, дать тебе что-нибудь?
— Только не морковку, — капризничает Июля.
Мама звонко смеётся.
— Негодница… Ну, подставляй ручки.
Июля охотно подставляет. Мама насыпает в горсть влажных черешен. Они немножко пахнут морковью, которую чистит мама, но это не страшно.