— Теперь по этому мосту — дальше, до поворота.
Снова повторяется то же самое: крик «Пошли!» Киря и Милка где-то за спиной оператора, мы с Алёной за руки.
— Стоп!
Она убирает руку.
— Пропустите! — Бочонок проталкивается мимо нас. Доволен как слон. Дубли явно удачные. Спускается на два пролёта ниже.
— Спускайтесь сюда, ещё одна проходка пониже!
Спускаемся: сначала Алёна, потом я.
— Вот тут, — показывает Бочонок. — Пройдёте по переходу, потом по той лестнице спускаетесь вниз, первым — Рэд.
Идём к указанной лестнице. Бочонок ведёт нас камерой. Я спускаюсь вниз, Алёна — за мной. Я поднимаю голову. Хм… Почему на ней эти дурацкие камуфляжные штаны? Потому что мы не на отдыхе. Спрыгиваю, беру её за талию, помогаю спуститься, идём прочь от лестницы.
— Снято!
Я замечаю, что из кармана алёниной камуфляжки почти выпал mp3-плеер, чёрный наушник свисает до земли.
— У тебя плеер сейчас вывалится.
— Спасибо.
Она поднимает наушник, запихивает плеер в карман, закрывает молнию.
— Что слушаешь?
— «Нау».
Бочонок уже рядом с нами, за ним — Милка и Киря.
— Снимать буду со спины. Идёте прямо к шару, подходите. Одновременно поднимаете руки, другие руки сцеплены. Прикасаетесь к шару. О’кей? — говорит Бочонок.
— О’кей, — отвечает Алёна.
Шар примерно в двадцати метрах.
— Ближе подойти?
— Отсюда идите.
Идём. Бочонок сзади, он идёт медленно, отпускает нас вперёд. Шар всё ближе и ближе. Я смотрю на Алёну, она — на шар. Потом переводит глаза на меня. Снова на шар. Мне кажется, что вокруг — тишина. Мне кажется, что нет ничего, кроме меня и Алёны, и шара перед нами. «Счастья для всех». Странно, что финальную сцену мы снимаем сейчас. Алёна напевает какую-то мелодию, тихо-тихо, едва слышно. Прислушиваюсь. Что-то знакомое.
До шара — метра три, осталось несколько шагов. «…тихие игры под боком у спящих людей… раннее утро, пока в доме спят даже мыши…» Она перевирает слова. Это «Нау».
Мы останавливаемся. Боковым зрением замечаю Бочонка, который приближается к нам с камерой. Мы стоим и смотрим друг на друга. Одновременно протягиваем руки и касаемся шара.
— Стоять так! Смотреть друг на друга! — говорил Бочонок.
Он наезжает камерой, в кадре теперь — наши руки на ржавой поверхности, я уверен.
— Снято, — удовлетворённо говорит Бочонок.
— Молодцы, — хвалит Киря.
— Как нога? — спрашивает Милка.
Подпрыгиваю на травмированной ноге. Нормально. Не отзывается.
— О’кей. Пошли прыгать.
Бочонок опускает камеру. Меняет кассету. Иду к лестнице. Киря за мной.
— Сначала снимем, как ты идёшь к ней по балке, Алёна на заднем плане будет. Потом уже крупные планы.
— Хорошо.
Алёна что-то обсуждает с Бочонком. Милка идёт последней.
Поднимаемся.
— Поможешь Алёнку крепить.
— О’кей.
Балка двутаврового сечения, по ней ездила когда-то каретка стационарного крана. Теперь кран застыл посередине, железный трос покрыт какой-то дрянью, но крюк не оборвался. Болтается. Даже можно рассмотреть на нём надпись: «5 т». Пять тонн. Что может оборвать крюк, который выдерживает такую массу?
Балка довольно широкая, сантиметров восемьдесят. Если не бояться высоты, можно спокойно пройти. Что я и делаю. Иду по балке.
— Ты куда? — в ужасе говорит Милка.
Подо мной — шесть этажей, не меньше. Иду вплоть до каретки крана. Тут есть место для оператора, площадка с поручнями. Перелезаю через поручни, разворачиваюсь.
— А что? — спрашиваю насмешливо.
Бочонок внимательно смотрит на балку.
— Алёна, ты будешь болтаться где-то в метре от крана, ближе к нам. Страховку одну привяжем к крану, вторую — к балке. Рэд, ты идёшь отсюда к ней, подхватываешь её, затягиваешь наверх. Твоя страховка привязана к крану.
— Мне не надо страховки, — говорю я.
— Красуешься? — насмешливо спрашивает Алёна.
— Да, — говорю я, перелезаю через поручни и иду обратно.
Киря укрепляет на поясе Алёны карабин. Подхожу, проверяю. Хорошие карабины, немецкие. Профессиональное оборудование. Верёвка тоже.
— А что-то ты говорил, у тебя проблемы с верёвкой? — спрашиваю я.
— Нормально, сам видишь. Другую нашёл.
Возвращаюсь по балке к каретке, тяну за собой разматываемую Кирей верёвку. Тройным узлом перевязываю вокруг поручня платформы.
— Так будет видно, — говорит Бочонок.
На полу платформы — какая-то полусгнившая ветошь. Перекидываю её через поручень, накрываю узел.
— А так?
— Так нормально.