В районе «Волоколамской» Метро-2 не должно быть.
— Где?
Даник показывает рукой в сторону удаляющейся Майи.
— Там, когда мы бежали, я видел сбоку ответвление путей, уходящих за стальную дверь. Бронированную.
Мы быстро идём в другой конец платформы.
Майя думает, что мы — за ней, и прячется за колонну.
— Пошли Метро-2 искать, — машет Даник рукой.
— Не хочу, — улыбается Майя.
Мы оставляем её позади, обнимающуюся со своим Шаплюском.
Раздаётся шум поезда. Мы прячемся за столбы.
Подходим к краю платформы.
— Нужно дождаться и пропустить следующий, — говорит Ёрл.
Я утвердительно хмыкаю.
Ждать приходится долго. Я смотрю на глухую стенку, Даник фотографирует общий вид станции. Где-то посередине танцует Майя.
Поезд приближается.
Я ощупываю стену и вдруг понимаю, что серая штукатурка отваливается прямо под моими руками, а под ней — красный кирпич и потрескавшийся раствор в швах. Я достаю нож и стучу рукояткой по кирпичам. Звук — гулкий.
В этот момент мимо проносится поезд. Я едва успеваю убрать нож, как Даник командует:
— Пошли.
Мы стартуем.
И в самом деле, буквально в двадцати метрах от платформы рельсы разветвляются. Одна ветка уходит за широкую стальную дверь.
— Ты и в самом деле думаешь, что это Метро-2? — спрашиваю я.
— А что?
— Может, обычное бомбоубежище. Щёлкай и пошли обратно: тут опасно.
Даник снимает дверь.
Суть в том, что я уже не думаю ни о какой двери. Я думаю о стене. Почему с одной стороны лестницу просто накрыли бетонной плитой до лучших времён, а с другой — ещё и кирпичом заложили?
Мы выползаем на платформу, где нас встречает Майя.
— Ну что?
— Даник слажал, — улыбаюсь я.
— Типа эт-та, — Даник имитирует выговор гопника, — заткнись, тип-па.
Майя хихикает.
А я уже обращаю своё внимание на стену.
— Смотрите, — говорю. — Тут всего-то слой кирпичей. Закладывали что-то впопыхах.
Ёрл хмыкает, ощупывает стену.
— А чего думать, рубить надо, — говорит Даник и жестом Рэмбо извлекает из-за спины кирку.
Мы взяли две кирки — на всякий случай. Зацепиться за что-нибудь, или устроить погромчик.
— Минут двадцать, — оценивает Даник.
Я уже бью по стене.
Серое покрытие отлетает легко. Пыль попадает в глаза. У Майи должны быть очки — обычные, не защитные, но тоже поможет хоть чуть-чуть.
— Май, у тебя очки далеко?
— Вообще не брала.
Собрались, называется.
Мы лупим по стене, что есть сил. Под штукатуркой и первым слоем кирпича обнаруживается второй. Шум поезда заставляет нас присесть и сделаться невидимыми.
Данила первым пробивается через стену. Его кирка уходит в никуда, проваливается в пустоту. Он рвёт её на себя и титаническим усилием умудряется выломать штук пять кирпичей за раз.
— Кирку сломаешь, — скептически говорю я.
Ёрл берёт кирку у Данилы и подменяет его.
Мы работает ещё около десяти минут. Идёт всё хуже: слабое место мы пробили, вокруг него раствор много крепче. Каждые несколько минут проходит поезд: но это хорошо, потому что без отдыха тут не справиться.
Впрочем, уже полпервого, кажется. Скоро поезда прекратятся.
— Кстати, тут «Билайн» ловится, — говорит Майя.
Данила проверяет свой мобильник:
— И «МТС».
У меня и у Ёрла — «Билайн», нам проверять нет смысла. Но то, что мобильник берёт, — это очень хорошо. В каком-нибудь экстремальном случае можно позвать на помощь.
Мы продолжаем работу. В отверстие уже можно протиснуться, но мы хотим расширить его до такой степени, чтобы можно было пройти легко. Ёрл светит фонариком в отверстие, я тоже заглядываю.
Вверх, к бетонной плите, перекрывающей выход, идёт такая же, как и с противоположной стороны, лестница. Только вот примерно по центру этой лестницы чернеет провал размерами примерно два на три метра. А что в этом провале — разглядеть не получается.
Мы смотрим друг на друга и начинаем долбить стену с удвоенной силой.
Через несколько минут пролом уже достаточно велик. Первым туда пробирается отдохнувший Данила. Мы с Ёрлом сидим у пролома и вытираем вспотевшие лбы. Майя идёт за Даником. В проломе сверкает фотовспышка.
Появляется голова Даника. Где-то в тоннеле ревёт поезд. Мы вяло переползаем через пролом, чтобы скрыться.
Лестница усыпана мелкими камнями. Чёрная дыра — прямо по центру.