— Козюлей.
Больше всего мне почему-то нравился именно Козюлей. В смысле — Колизей. Почему? Не знаю. Было в нем что-то глубоко интимное, то ли связанное с козюлями, то ли с тем, что он был очень похож на гигантский, уже надкушенный пончик. А что может быть вкуснее только что надкушенного пончика? Разве что другой, целый.
И вот как-то так с детства получилось, что я в своем подсознании мечтал именно о Козюлее. Хочу в Козюлей — и всё тут. Но не тут-то было. Помешала еда.
Самое лучшее место в мире — Средиземное море. Италия, Греция… А что такое Италия, Греция?..
Во-первых, это салат. В Италии его называют итальянским, в Греции — греческим. Даже в Тунисе его называют тунисским, только на том основании, что добавляют туда тунца. Я же называю такой салат (без тунца) средиземноморским. Вы умеете делать настоящий греческо-итальянско-средиземноморский салат? Ни фига вы не умеете. Рассказываю.
Сначала нарезаются огурчики. Огурчики должны быть не такие, как у нас зимой, знаете… такие милитаристско-фаллические нитратные мутанты. Нет. Огурчики должны быть крепенькие, улыбчивые, с пупырями, сладенькие, пахнущие чем-то этаким щемящим: то ли родниковой водичкой, то ли свежевымытым розовощеким годовалым пупсом, то ли утренним морем.
Средиземное море, кстати, вообще по утрам пахнет надкушенным молоденьким огурчиком. Бунин вот говорил, что море пахнет арбузом, а по мне так огурцом. Идёшь по песочку — хрум, хрум… Не замечали? Конечно, если вечером три литра местного вина засосать — какое тут утреннее море! Тут и слово «куку» толком не произнесёшь, а если произнесёшь — сразу отдается в лобной кости и одновременно в кишечнике.
Так, значит, огурчики нарезали. Немелко! Крупными кусками неправильной формы, как камешки на берегу. Ах, как пахнут, подлецы!
Теперь — лук. Красный сладкий лук. Колечками (можно думать о селёдке, но про себя). Вот лук-то как раз нарезается тонкими-тонкими колечками, такими, чтобы светились на солнце. И тут уже пошёл запах красного лучка. М-м-м!.. К скулам пошел, паразит, к скулам. Так… Разрешается сглотнуть. Дальше.
Дальше — самое главное. Самое главное — это, конечно, помидоры. «Бычье сердце» знаете? Сочное, мясистое, красное. Вернее, даже не красное, а волокнисто-розовое от мясистости, цвета и фактуры случайно расколотого астраханского арбуза. Только учтите, что для настоящего средиземноморского салата помидоры надо чистить. И резать очень-очень крупно. Нарезали?
Теперь — кубики брынзы. Со слезами первой любви, невинной, как тургеневская девушка. Теперь все это вместе понюхайте. Огурчики-лучок-помидоры-брынза… А? Как? Замолаживает? Еще бы! Если все свежее и нарезано правильно — должно слегка от скул к ушам отдаваться. Чуть-чуть должно ломить под ушами. Ломит? Но это ещё не всё. Это только начало.
Теперь — оливки. Много оливок. Гигантских, маслянистых, прямо с косточками. Томных таких, развратных и знойных, с тревожной кислинкой, которые когда ешь — рычишь, как Отелло, и стонешь, как Дездемона. Оливки должны быть с легкой патиной жирка, желтовато-сероватые, словно бы чуть-чуть задумавшиеся, с еле уловимым оттенком тления, как лучшие французские сыры. И не поймёшь: то ли они солёные с кислинкой, то ли солоновато-сладкие… Но очень вкусные, собаки! Можно одну оливку съесть, для аппетита. Разрешаю, так и быть. Косточку сразу не выплёвывайте, погрызите её, пососите, поваляйте, потомите ее во рту-то. И не надо так громко сглатывать слюну. И не надо ложно покашливать, чтобы оправдать сглатывание. Лучше сверху посыпьте весь этот разврат базиликом. Травка такая. Без базилика нельзя. Потому что базилик всему этому безудержному гастрономическому блуду придает этакий… даже не знаю, как сказать… этакий оттенок пикантной тоски, что ли, этакую печальную негу воспоминания о юности… Не знаю, не знаю. Чувствую, что зарапортовался. Но здесь не объяснишь: надо самим попробовать.
И вот у вас полная тарелка салата. И сухие пылинки базилика так трепетно налипли на блестящий глянец оливок, как хвоя на маслята, и на плачущий альпийский снег брынзы… И тяжело, изнемогая от южной страсти, дышит нагое стыдливое тело помидоров, и младенчески благоухают огурчики, и прозрачный лучок терзает скулы… О, Боги! Теперь посолили. Только немного: брынза с оливками и так солёная!
Дальше — берите оливковое масло и лейте, лейте! Лейте полбутылки. Поднимите тарелку (она прозрачна) и посмотрите в нее, как в аквариум. Треть тарелки должно быть залито оливковым маслом, а в нем — мрамор огурчиков, кораллы помидоров, шевелящиеся мыслящие водоросли лука, утесы оливок над ними… О предчувствие счастья! О предобеденная нега!