Леночка сделала вид, что обиделась.
— Ну, прошли вы этого «Банзая»… то есть «Мазая» — дальше что будете проходить? — не унимался папа Вася.
— Нам задали этого… как его… — Леночка вознесла свои аквамариновые глаза к люстре. — Блин! Забыла…
— Вот! — уличил Леночку папа. — Вот так мы учимся! Смотри, дядя Вова, как они учатся!..
— Автор-то хоть кто? — спросила теща. — Лермонтов? Пушкин?
— Нет. Длинный какой-то. Забыла.
— Грибоедов?
— Нет, этого нарика мы в следующем году будем проходить.
— Что такое «нарик»? — не понял я.
— Наркоман.
— А почему Грибоедов наркоман?
— Ну, по типу грибы ест.
— Кошмар!
Это опять теща.
— Как же эта книжка называется? — мучилась Леночка. — То ли «Карлик»… То ли… Не помню. Дайте человеку поесть спокойно.
— Может, «Мужичок с ноготок»? — встрял я.
— Это который лес воровал? «В лесу раздавался кларнет тракториста»? Нет. Этого пигмея-дровосека мы уже прошли… А может и не «Карлик». Может, «Каратышка». Не помню я!
Все перестали есть и молча посмотрели на чавкающую от обеих куриц Леночку.
— Не чавкай, — сказал папа. И добавил подозрительно: — Что-то не помню я никаких карликов в русской литературе. Он что, маленького роста?
— Типа того.
Все ещё немного помолчали под Леночкино уютно-равномерное чавканье.
— По-моему, — сказала Серафима Сергеевна, — Мцыри был маленького роста.
— «И слаб и гибок, как тростник», — процитировал я единственное, что помнил.
— Не-а. Этого джигита-неудачника мы уже тоже прошли. Мне не понравилось. Банзай и то лучше.
— Почему не понравилось? — спросила мама Тася.
— Да ну… Убежал. По лесу шлялся, как бомж. Кису ни за что замочил. Чем ему киса-то помешала?
— Не киса, а леопард, — поправила бабушка. — Кажется…
— Барс, — поправил я бабушку.
— А что, барс — не киса? — возразила Леночка.
Все ещё помолчали. Барс — киса. Всё верно. Что тут возразишь?
— Салат тоже ешь, а то запрёт, — сказал папа Вася.
— Не бэ, не запрет. И вообще, все там, в этой литературе, как-то по-кривому. Банзай права кроликов защищает, а этот бомж-романтик бедных кисок мочит. Нелогично. И вообще вы мне обещали кису купить, а сами…
— Получишь все пятерки в году, хомячка тебе купим, — сказал папа. — Или черепаху.
Леночка глубоко вздохнула. У неё в году получались все тройки и одна четвёрка — по физкультуре.
— А «Незнайка» в школьную программу не входит? — спросила мама. — Он вроде — коротышка?
— Хорошо бы — входил, — улыбнулась Леночка. — Он прикольный. Нет, Незнайка не входит.
Мы все глубоко вздохнули. Что же это за карлик такой?
— Слушай, Ленок, ну, что-нибудь ещё ты про этого карлика помнишь? — продолжил расследование папа.
— Нам литерючка отрывок зачитывала. Помню, он всё время замуж просился.
— Кто?
— Карлик.
— Так он — это… она, что ли?
— Почему?
— Замуж тети выходят, — слегка покраснев, пояснила теща. — А дяди — женятся.
— Я в курсе, — делово ответила Леночка. — Может, это и она была. Я не помню. Я в это время с Федькой Злюкиным под партой щипалась: кто кого перещипает на десять рублей.
— О Господи!
Это опять теща.
— Кто же кого перещипал? — иронично спросил папа.
— Я, — решительно ответила Леночка. — Я знаю, за что надо мальчиков щипать.
Все испуганно переглянулись, но промолчали.
— Она все, помню, говорила… — продолжала Леночка.
— Кто это — «говорила»?
— Карлик. Полурослик этот. Она говорила: Я в школу не пойду, я хочу замуж.
Пауза.
— Знаешь что, — решительно сказал папа Вася, — тащи сюда этого карлика. Коротышку этого, полурослика. Гермафродита-недоучку. Мутанта-трансвестита… Тащи. У тебя книга-то есть?
— Есть.
— Вот и тащи.
Леночка не торопясь, догрызла левую куриную ногу, вытерла щеки, нос, локти и уши салфеткой и пошла в детскую. Через полминуты она пришла обратно с книгой. Книгу перехватила Серафима Сергеевна. Она торжественно надела очки и громко прочитала:
— Денис Иванович Фонвизин. «Недоросль».
— М-да, — сказал папа Вася. — Вот тебе и «Не хочу учиться, а хочу жениться».
Все внимательно смотрели в свои тарелки.
У меня в голове вертелось что-то на манер садистских стишков: «Маленький карлик замуж хотел…»
Дальше стишок не сочинялся. Квартальный финансовый отчет — тоже.
Шуба от Сократа
Один профессор Московского университета (Царство ему Небесное, хороший был человек: поставил мне пятерку по античной литературе) всю жизнь преподавал древнегреческий язык. А в Грецию попал только в старости. Приехал профессор в Афины, вышел на Синтагму (это по-тамошнему Площадь Конституции) и давай с греками говорить по-древнегречески: как, дескать, живете? а помните, мол, как там у вашего Гомера в «Илиаде»?.. и т. п.