Несмотря на то, что Таджикистан — маленькая страна, она очень и очень разнообразна. Я ее изъездил вдоль и поперек.
Есть там, к примеру, Памир, где живут памирцы, говорящие на памирском языке, певучем, как итальянский и цыганский вместе взятые. Заслушаешься.
Он же, таджикский Памир, как это ни парадоксально, один из самых высокообразованных регионов мира. Доцентов на Памире — как таджиков в Москве. Так сложилось: ехали, ехали сюда всякие геологи-спелеологи, географы-демографы, туристы-альпинисты, кандидаты-шмандидаты, да тут и остались. Трудно не остаться на Памире. Магия земли. «Лучше могут быть только горы» и всё такое.
И вот теперь: встретишь на Памире скромного дедушку-чабана, пасущего отару овец, а он тебе и задвинет у костерка что-нибудь про постмодернизм с гиперсублимацией. Очень задушевно. И даже у местных овец, задумчиво раскачивающих пуховыми коконами курдюков, — глаза шахматистов-мехматовцев.
В современных памирских школах, в силу указанной причины, а также горной разреженности населения, учителей с высшим образованием больше, чем учеников. Наверное, такого нет в мире нигде.
Другие области страны, будь то Кулябский район или Худжент (Ленинабад), каждая по-своему интересны. Там везде, в отличие от Памира, учителей катастрофически не хватает, зато хватает много чего другого на разные вкусы: где-то алюминия, где-то фруктов, где-то мяса с молоком, где-то целебной минеральной воды, где-то хлопка.
Конечно, в Таджикистан стоит приехать ради радоновых источников. Таджикская радоновая здравница — единственная функционирующая в мире. Радоновые источники есть и в других местах, например, во Франции, но полноценная лечебница есть только у таджиков. Это недалеко от Душанбе, около часа пути на бибике.
Кстати, о таджикских бибиках и бибиководах. Наверное, всё-таки лучше здесь самому не водить. Знаки тут редкость, как черный барс в парке Сокольники. Водят местные в стиле «эх, авось прокачу!» Но почему-то аварий не так много. Меня на встречу с целебным радоном вёз по горам весёлый ленинабадец с чапайскими усами на жигулях 1973 года производства с дыркой в фанерном полу. Вероятно, для форсмажорного торможения копытами. Однако, всё обошлось. Но это к слову.
Радон лечит многое: артриты, артрозы и прочее. Цена где-то в районе 20 долларов в день, включая проживание, питание и само, так сказать, орадонирование.
Всё здесь, конечно, очень советское: жилы проводов на пупырчатых стенах, выкрашенных голубой масляной краской, кофейный напиток какого-то гнедого цвета в мутных, как глаз алкаша, граненых стаканах и т. д. и т. п. Но радон-то более чем настоящий.
Из почти семисот койкомест чудо-курорта перманентно простаивает около двухсот. Таджики рекламу делать не умеют («спокойствие, только спокойствие!»). После принятой целебной ванны я, взбодренный и одухотворенный, попытался найти хоть какую-нибудь рекламку, чтобы привести её в Москву. Переполошил весь персонал. После часа напряженных поисков взмыленный замдиректора принес мне брошюру 1982-ого года на, разумеется, таджикском языке, которая мне, конечно, не пригодилась.
Когда-нибудь Таджикистан превратится в процветающий туристический край. Горы, источники, охота (олени, кабаны, дикобразы, кстати дикобразье мясо оказалось очень вкусным) — всего этого здесь хоть отбавляй. А пока страна приходит в себя, зализывая раны.
О гражданской войне таджики распространяться не любят. Мясорубка здесь была страшная. Но если уж таджики и распространяются, то с мудрым юмором. Это была, как мне поведал всё тот же усач на жигулях, война между «вовчиками» (кулябцы) и «юрчиками» (гиссарцы). По именам криминальных авторитетов, возглавлявших клановые группировки. Наркобароны в законе. Победили «вовчики», которые и посадили на престол нынешнего президента.
У президента десять дочерей, из них семь — половозрелых. У каждой половозрелой дочери, как ей и положено, есть половозрелый муж. Итого: 14 основных позиций. Вот так и распределилась молодая таджикская экономика. И это ни для кого не секрет. А президента все очень уважают, потому что он дал мир. А это главное.
Жизнь в Таджикистане налаживается. Первый признак налаживания жизни — свадебный бум. Я жил в Душанбе на улице Рудаки (бывшая Ленина) в гостинице «Авесто». Свадьбы под моими окнами справлялись каждый день. Причем аккуратно в 21.00 шум стихал. Всё строго. Правительство республики, кстати, ввело лимит на число свадебных гостей: не более 150 человек. Потому что если таджиков с этим делом не лимитировать, пригласят всю страну, влезут в долги, всё спустят и останутся навсегда без штанов, ботинок и тюбетеек.