Кончается тем, что за нами резервируют отдельный персональный столик с персональным же гаврилой, у которого слегка трясутся руки, когда он наливает нам вино. Ещё бы. У меня бы тоже тряслись.
Если утром на пляже не оказывается лежаков, которые здесь пышно именуются «La hamaca personal e intransferible» (что-то вроде «сугубо личная раскладушка-гамак, кою не должно передавать иному лицу»), так вот, если не оказывается свободных лежаков, я шепчу: «Давай, Лолик, давай…» — и вызывается старый седобородый сеньор в выцветших плавках, похожий на Хемингуэя. Сеньор заведует лежаками. Он — хозяин пляжа.
Хемингуэю устраивается маленький карачун по-андалусийски — и раскладушки наши.
На третий день старик выделяет нам наши личные лежаки, которые закреплены только за нами. «Las hamacas rusas, — говорит, виновато улыбаясь, старик, — para Lola y Vladimir». Это вы сами можете перевести. Сугубо русские раскладушки для Лолы и Вовы.
Мы едем на экскурсию. Севилья, Гренада, Кордова.
Севильский собор, похожий на аэропорт в момент реконструкции. Узкие щемящие улочки Кордовы, её удивительный собор: лес из полосатых, как жизнь, столбов. Величественная Альгамбра Гренады. Могилы Филиппа Красивого и Хуаны Безумной. Это и есть Испания: красота, переходящая в безумие. Экстаз, ставший шедевром.
Цыганки с цветами, клянчащие деньги. Они почему-то расступаются, как оперная массовка из «Кармен» Бизе, когда появляемся мы с Лоликом. Или молча вручают нам цветы и отказываются от денег. Как будто мы — не Вова и Лолик, а Кармен и Хосе. Хотя в моих рваных шлёпанцах, шортах-бермудах и кепке-бомжовке я похож на Хосе, как депутат Шандыбин на принца Чарльза.
Но тут происходит следующее.
После Кордовы, Гренады и Севильи у нас запланирован заезд в город Ронду. Живописный город, вознесённый на плато над ещё более живописной пропастью. Небесный град, так сказать.
Я не уверен, что я смертельно хочу в Ронду. Я хочу туда, но не смертельно. Я вообще больше люблю пляж, крабов коктейли и волны, чем автобусы, гидов, музеи и «посмотрите направо».
Но Лолик любит, во-первых — культурку, а во-вторых — порядок. Если мой Лолик решил съездить в Ронду, то это значит только одно: что он туда поедет.
Отвлекусь. Один раз мы путешествовали по Тоскане. Мы облазили всё: Пизу, Сиенну, Флоренцию, Сан-Джиминьяно… Всё облазили. Даже заехали в местечко Ливорно, только потому, что оно, видишь ты, «тургеневское». Ничего «тургеневского» там нет. С таким же успехом его можно назвать «хреновским» — только на том основании, что там бывал мой друг Костя Хренов, специалист по разведению бультерьеров.
И вот мы облазили Тоскану до такой степени, что я просто взвыл, как хреновский бультерьер. Я повыл немного, а потом сказал:
— Лолик! — сказал я, встав на колени. — Дорогой мой Лолик! Давай уже хватит, а?.. Я знаю, Лолик, что мы должны ехать ещё в город Лукку. Но давай не поедем в эту Лукку, а?.. Умоляю тебя. Что мы там забыли, в это тосканской Пындровке?.. А?.. В этом Варфолодуйске… Зачем нам это итальянское Муходавино?.. А? Лолик!..
Я долго умолял и унижался.
И Лолик — отменил Лукку. О щедрая!
Но зато теперь, через шесть лет, если что не так, Лолик слегка щурит строгие глазки и тихо-тихо говорит:
— Лукка…
И я делаю лицо, как у пса, которому показывают драный тапок и говорят:
— Ещё раз разгрызёшь, гадёныш, — получишь вот этим самым по морде. Понял?
Понял, только не бей.
Но переношусь из Тосканы в Андалусию. Это не так уж далеко.
Мы должны были ехать в Ронду. И вот экскурсовод, крашеная девушка с цигаркой в золотых зубах и со шкиперским выражением пожилого лица, сказала:
— Господа! Наверное, вы уже устали. Наверное, вы уже хотите в отель…
— Да-а-а! — заорали господа.
— Тогда я предлагаю не ездить в Ронду, а ехать прямо в отель. В Ронде, господа, ничего интересного нету. А по дороге мы заедем на трикотажную фабрику, и вы сможете себе выбрать очаровательный трикотаж. Ведь Ронда не по пути, а трикотаж ровнёхонько по дороге. О’кей?
— Да-а-а, — загалдели влажные от экскурсии и пива господа, — ну её, эту Ронду, которая не по дороге. Даешь трикотаж по дороге! Хотим попутного трикотажа!
Я посмотрел на Лолика. У неё было нехорошее выражение лица. Лицо человека, которого явно не интересует трикотаж. Такое выражение бывает ещё у кошки, которая увидела птичку и хочет её грызь-грызь и хрум-хрум. И я сказал шёпотом: «Хотя я и не очень хочу в Ронду, но, если хочешь, давай, Лолик, давай…»