В первый мой рабочий день один из моих новых сослуживцев, коренной американец, предложил показать, куда они ходят на ланч, и мы с ним вместе отправились в буфет. Он стал мне рассказывать историю своей жизни. Он, так же как и я, был геологом и в молодости часто ездил в длительные командировки. Однажды, вернувшись домой, он обнаружил, что его жена обзавелась любовником. Он с ней разошелся. Через некоторое время он женился на другой женщине, с которой прожил несколько лет. Однако вскоре он понял, что его вторая жена алкоголичка. Попытки лечения успехом не увенчались, и он с ней в конце концов также развелся. Он рассказал, что в настоящее время он вновь женат. Его третья жена намного моложе его и пару лет тому назад родила ему ребенка. Закончив свою исповедь, он попросил меня рассказать о себе. Я ему сказал:
— Ну, что я могу тебе сказать, сорок лет тому назад я женился и с тех пор живу со своей женой, вот и вся моя история.
Он выслушал меня и сказал:
— Ты знаешь, это очень скучно!
Черная линия
Когда я в течение двух недель был в Израиле, эта страна мне очень понравилась. Особенно большое впечатление произвели пальмовые посадки в пустыне, капельное орошение — к каждому дереву, к каждому кусту тянется трубочка, из которой капает вода. Делается это не от хорошей жизни — пресная вода в этой стране большой дефицит. Основным ее источником является Тивериадское озеро (Кенерет), где во время дождливого сезона накапливается вода, уровень которой повышается, а в сухой сезон вода интенсивно расходуется на водоснабжение и орошение и, естественно, уровень ее в озере падает. Отсчеты ведутся от так называемых «черной» и «красной» линий, и, когда уровень оказывается ниже одной из этих линий, это вызывает большое беспокойство. Положение уровня воды в озере относительно «черной» и «красной» линий живо обсуждается, в том числе и в Кнессете (парламенте). Говорят, что наслушавшись этих разговоров, одна дама, депутат Кнессета, заявила:
— В чем дело, что вы все время волнуетесь за эти линий! Перенесите их вниз настолько, чтобы они всегда была ниже уровня воды, и не будет никаких проблем!
Срок продлили
Эту историю рассказал мне мой товарищ — геолог, с которым мы вместе работали много лет в Баку — профессор Фирдовси Алиев. Уже в постсоветские времена он зашел в аптеку, чтобы купить какое-то лекарство. Молодой фармацевт подает ему лекарство. Фирдовси говорит:
— Что же ты мне даешь, ведь срок пользования этим лекарством давно прошел!
Молодой фармацевт:
— Дядя, не беспокойтесь, мы срок продлили!
Две истории
Эти две истории произошли в разных странах и в разное время, тем не менее, кое в чем они схожи, но, в то же время, различаются характером проблем, которыми озабочены мужчины в этих странах.
Первая история случилась в советские времена в городе Баку. В Урологическую больницу привезли из одного из талышских селений очень пожилого мужчину. Талыш — это сравнительно небольшая горная страна в юго-восточной части Азербайджана, населена она, в основном, талышами, язык которых отличается от азербайджанского настолько, что люди друг друга не понимают. Славится Талыш своими долгожителями.
Так вот. Привезли старика из талышского селения на самолете санитарной авиации в Баку, в больницу. Там ему немедленно сделали небольшую операцию. Вроде бы пациенту должно было сразу стать намного лучше, но он что-то взволнованно говорит по-талышски, кричит, а что — никто понять не может. По всей больнице стали искать человека, который бы понимал этот язык. Нашли, привели его к старику. Он его выслушал и стал смеяться. Потом объяснил:
— Он видел, что у него между ног что-то делали, а что — не знает. Ему 96 лет, и он волнуется — дело в том, что перед тем, как он заболел и его увезли из селения, он собрался жениться, а теперь не знает, сможет ли это сделать, сможет ли выполнять супружеские обязанности?
Вторая история произошла тоже в больнице, но уже в Америке, в Хьюстоне. Больной, которого доставили после аварии на машине с травмой черепа и переломами рук, придя в себя после операции и увидев свои руки в гипсе (что с головой, он даже не заметил), очень разволновался и стал громко и настойчиво требовать врача. Когда тот, наконец, пришел, у больного был только один вопрос: