– Как я пойду? – затем повернулась к двери.
– Прости и ты меня! – сказал мужчина.
Она взялась за ручку двери:
– Помнишь, я говорила, что не любила никогда? Лучше б – не любила!
Прошло семь месяцев, Ирина позвонила мужу, радостным голосом сообщив, что Катя родила дочь, рослую, крупную, абсолютно здоровую, что с ними всё хорошо, и, возможно, скоро они приедут к нему; а ещё через два месяца, в июне, вернувшись домой с работы, Егор Иванович открыл дверь и остолбенел: в прихожей перед входом стояла Ирина и Владимир с Катей. Оправившись от шока, обнял жену, Владимира, подошёл к Кате, посмотрел на неё внимательно и сказал:
– Ну, здравствуй, дочь! – потом обнял её и прижал к груди.
В это время Ирина принесла спелёнатую по грудь внучку, спонтанно двигавшую руками, спрятанными в глухие рукава рубашки, из которых не было видно её пальчиков, передала ему. Ребёнок перестал шевелиться, внимательно глядя ему в глаза, затем ротик её медленно растянулся и она опять радостно, резко и импульсивно взмахнула обеими руками.– Господи! – воскликнула Катя, стоящая в обнимку с Владимиром. – Она улыбается!
Егор Иванович прижался щекой к пелёнке и передал младенца матери. Владимир обнял его за плечи, и они прошли в комнату.
После ужина, уже в постели, Ирина говорила ему:
– Знаешь, я ведь солгала, что изменила тебе.
– Вообще-то, мне почти наверняка было это известно.
– Мне пришлось так сделать, потому что дети очень любили друг друга, и Катя была на пятом месяце.
– Ты у меня самая лучшая!
– И ещё… – она помолчала. – Мне кажется, что они сами обо всём догадываются.
– Я тоже так думаю, потому что после вашего отъезда в ванной осталось полотенце со следами крови. Владимир порезался, когда брился. И мне кажется, что сделал это специально.
– Да что ты говоришь?! – изумилась жена.
– Да, вот так!
– Это – что?!. Он хотел, чтобы ты сделал тест?!
– Вот именно.
– И ты сделал?!
– Нет! Что ты?! Зачем мне это?
Ирина крепко обняла мужа.