Злодейство
Это было вооруженное ограбление. Ограбление офиса. Хозяин фирмы украсил офис картинами, что в то время делал далеко не каждый. Действие разыгрывалось в нашей отчизне, в офисе фирмы, торгующей всем подряд, хозяин только–только оставил профессорскую должность, которую не так давно получил. Он кое–что понимал в живописи, сделал первые приобретения и случайно узнал, что у знаменитого живописца материальные затруднения: мошенник–галерейщик вывез на Запад коллекцию, денег не платит, и оставшиеся картины мастер вынужден отдавать почти даром. Наш начинающий бизнесмен был не в силах тягаться с их покупателями, особенно с теми, которые не платят, — цены не показались ему бросовыми. «Но ведь он гений!» — уверял посредник. Вчерашнему профессору и самому было известно громкое имя и нравились картины. Еще вчера у него не было ни денег, ни помещений, достойных такой покупки. А сегодня… он приобрел пару масштабных полотен, веселых, весенних, с театром, цирком, кошками, голубями и детьми во дворе, и несколько небольших, таких же счастливых по цвету, но сюжетно менее внятных — отвлекаясь от дел, директор всякий раз видел в них что–то новое. Небольшие картины висели в его кабинете, масштабные украшали холл, так что их мог видеть любой посетитель, любой случайный человек, как объясняли позже следователю, снимавшему показания.
Офис ограбили. Профессор–бизнесмен уже встречался с рэкетом, да и грабили его не в первый раз, два случая были особо обидны: грузовик совершенно законной водки реквизировала милиция, а говяжьи туши на складе (более сорока штук!) воры разрубили пополам, забрав отборные филейные части. Оскорбительно, нагло. Но лишь сегодня у бизнесмена защемило сердце. Вместо любимых полотен вдоль стен стояли стильные рамы, сохранявшие жалкие обрывки холста. Вооруженные грабители ворвались среди ночи, связали двух охранников, ножами вырезали картины… Как в кино. Преступники знали, за чем шли, — были украдены только полотна мастера.
В тот день директор с трудом заставил себя работать. Едва он отводил глаза от бумаг, взгляд упирался в стену, где среди живописи и графики других художников красовались три вакантных гвоздя. Он попросил секретаршу вернуть на место осиротевшие рамки и никого не впускать. С детства он увлекался фотографией, понимая, как много значит рамка, выделяющая фрагмент. В данный момент директор разглядывал фрагменты монотонно–кремовых обоев и неказистую крепежную снасть. Попивал коньяк. До мелкооптовой торговли он занимался философией естественных наук и успел осмыслить теорию фракталов — структур, состоящих из частей, в каком–то смысле подобных целому. Разглядывая обрезанные края, бывший философ думал о том, что в каком–то смысле эти лоскутки подобны целому, мысленно восстанавливал картины и представлял, как поморщится заказчик, увидев, как грубо, растянув по краям, выпарывали из рам холсты. Наверняка ограбление заказал коллекционер или кто–то, заранее знавший, кому продаст добычу. Директор рано ушел с работы и заехал к гению поделиться печалью.
В тот день в офисе было невеселое настроение: у сотрудников снимали отпечатки пальцев, каждый беседовал со следователем, и почти каждый подозревал охранников, которые среди ночи, игнорируя видеонаблюдение, открыли преступникам дверь.
Меценат
Вскоре после этого случая бизнесмен поменял область деятельности. Его пригласили в банк начальником отдела, и бизнесмен согласился: захотелось работать в хорошо охраняемом помещении. В новом кабинете он развесил оставшиеся картинки.
С банковским делом бывший бизнесмен справлялся успешно и через некоторое время возглавил филиал крупного банка, почти без потерь пережив дефолт. Он стал влиятельным банкиром и по–прежнему интересовался искусством. Об этом знали. К нему не обращались, если надо было спонсировать кубок по волейболу, зато уж почти все филармонические концерты были его. В городе как–то сами собой разделились сферы благотворительности: один банк делал пожертвования православной церкви, другой поддерживал хоккей и медицину, все легко помогали детским балетным коллективам и вынужденно давали деньги на строительство синагоги — уж очень настойчив был приезжий раввин.
Впрочем, список спонсоров не исчерпывался банкирами. Были еще и бизнесмены. Один из них взвалил на плечи заботу о мастерах изобразительного искусства. У кое–каких счастливчиков он скупил все работы. Искусствоведы на презентациях говорили: если б не меценат, картины давно бы были утрачены, вывезены за границу, а возможно, на них бы вообще не обратили внимания — городу повезло, что у него есть такой собиратель. Сам художник в заключительном слове уверял, что уже спивался, терял душевное равновесие, меценат буквально вытащил его из петли…