В двух помывочных местах «лейки» есть, но дырочки в них забиты, вода едва капает, я выбираю турбулентность, извергаемую трубой, где размножаются бактерии… Хорошо. Даже весело… Счастье материнства здесь ни при чем. Ведь теперь мне всю жизнь молиться за женщин, вылезших из меня, — вместе с ними любить, ненавидеть и плакать… Я счастлива настоящим. Из трубы, фыркая и пузырясь, падает вода. На подоконнике стоят пробирки и банки, на них — поименно — все отделение, с пометками «общий», «по Зимницкому», «по Нечипоренко», «на сахар».
Я понимаю, что уже не избавлюсь от «Тропика рака» и что вряд ли когда–то я буду счастлива так, как здесь, под струей горячей воды, пахнущей, будто кто–то спортил воздух.