В клинике успешными операциями гордились. Это была уникальная работа по рассечению сиамских близнецов, один из которых погиб в результате несчастного случая. Система жизнеобеспечения у пареньков была так тесно переплетена, что никто не мог сказать точно, сможет ли она функционировать в случае смерти кого-то из братьев. В сложившейся ситуации выбора не оставалось. Речь шла о спасении жизни хотя бы одного. Успешность лечения открывала дальнейшие перспективы для юного пациента. Оставшийся в живых брат становился самостоятельной человеческой единицей. Да, передвигался он с трудом, переваливаясь с ноги на ногу, как утка, но… Представить что, из твоего пояса растёт ещё одно туловище, а голова постоянно вынуждена согласовывать с другой, как повернуть общие ноги, не хотел никто. Слишком страшно. Теперь паренёк сможет начать куда более комфортную жизнь! За него радовались искренно. Чистой, лишённой зависти радостью, от которой давно отвыкли. Но сам Славка реагировал на открывающиеся горизонты вяло. Точнее, никак не реагировал. Он лежал сутками на своей кровати и молчал.
Лариса Аркадьевна, воспитательница интерната, неслышно вошла в спальню.
— Что ты пишешь?
От неожиданности Славка вздрогнул и выронил ручку.
— Ничего. — Он поспешно спрятал под подушку толстую тетрадь в синем переплёте.
Лариса Аркадьевна подождала, но Славка не проявлял готовности к продолжению беседы. Она вздохнула.
— Я-то надеялась, английский учишь. Что-то ты даже компьютер забросил. — Она не знала, с какой стороны подойти, чтобы вызвать воспитанника на разговор.
— Я не люблю компьютер, — коротко ответил Славка. Пялиться часами в монитор обожал Валерка.
Настроения её воспитанника Ларисе Аркадьевне совсем не нравились. Раньше она видела, как они с братом страстно болели у экрана телевизора за «Зенит», увлечённо о чём-то спорили, сидя за клавиатурой старенького компьютера. Сейчас Слава часами лежал один на кровати, поджав ноги, и покрывал страницы тетрадей неровными строчками. И это при том, что судьба и врачи подарили ему вторую жизнь! Жизнь, в которой у него открывались доселе невероятные для него возможности: поступить в институт, гулять по парку, не становясь объектом нетактичного внимания; кататься на велосипеде, да, наконец, просто спать на боку, ворочаться или принять обыкновенную ванну! А кто знает, может быть, он научится и в футбол гонять с такими же, как он, мальчишками-инвалидами? Они могут. Она видела. Близнецы ведь так любили футбол!
Она вспомнила, как двуликое существо передвигалось по коридорам: левая нога вперёд — оба тела переваливаются вправо, правая нога вперёд — два тела влево. Титаническим усилием. Так ходила бы этажерка, если могла. Прежде чем укладываться на ночь, мальчишки договаривались — на спине или на животе предстоит им сегодня спать. Чтобы сменить положение, всякий раз приходилось будить брата. А эти жутковатые ссоры близнецов? Единое существо кричит на само себя, а иногда даже заводит возню, сплетая в сюрреалистической борьбе две пары рук. За годы она так и не привыкла к этому зрелищу. Сейчас Славка стал обычным человеком с ограниченными возможностями. Но нынешние ограничения (со Славкиным-то опытом!) можно расценивать как обретение свободы поистине космического масштаба. Сами собой отпали тысячи кошмарных подробностей, которые делали быт двухголового существа невыносимым. Но, похоже, Славка этого не оценил. Что-то шло не так.
Скорая увезла Славку только после того, как нахмуренный доктор убедился, что паренёк дышит ровно. Лариса Аркадьевна вышла во двор интерната.
Интернат, дом инвалидов, Кунст-камера, куда «здоровое» общество сваливает «брак». Вот только все экспонаты в этой Кунст-камере живые. Она видела здесь немало и смертей. Но искалеченные злой природой дети, в отличии от взрослых, не уходили по своей воле. В детях куда больше силы и желания жить. Жить, во что бы то ни стало. Многие из здешних обитателей никогда не получат шанс, какой достался Славке. Не смогут ослабить жестокую хватку безжалостной судьбы. Ему повезло! Тогда что заставило этого вдумчивого мальчишку затянуть ремень на шее, когда сам фатум пообещал послабление? Впереди у него настоящая жизнь. Но почему же он не хочет жить этой новой и прекрасной жизнью? Он будет переводчиком, у него способности к языкам. А, возможно, программистом… Или? Лариса Аркадьевна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Компьютеры были idee fix Валерки. И заливисто вопил у телевизора, болея за «Зенит», Валерка, а вовсе не Славка.
Лариса Аркадьевна уронила голову на руки. Её плечи вздрагивали. Перед ней на столе лежали две тетради. Синяя и коричневая. На первой странице под синей обложкой корявым почерком было написано:
«28 июля.
Сегодня я натёр о свитер градусник, и Л. поверила, что у меня температура! Клёво!!! До обеда провалялся со Стивеным Кингом. Книга — жесть! Валерка ныл, что ему скучно и лучше бы мы пошли во двор. Я стал ему читать, и мы боялись вместе. Особенно когда дядя Гарик громко хлопнул дверью. Чуть не обоссались! Вот мы ржали!!! Надо попросить М., чтобы ещё притащила такую книжку…».
С первой странички под коричневой обложкой на Ларису Аркадьевну смотрела другая запись, но всё тем же неровным почерком, сбегающим вниз.
«28 июля.
Этот придурок натёр градусник, и нас оставили дома. Три часа Славян таращился в книгу, и я чуть не подох с тоски. Терпеть не могу читать. Я засыпаю. Но Славян читает классно! Как актёр, с выражением. Его слушать интересно. Стал читать мне свою книженцию. Блин! Про мертвецов и какое-то сияние. Как триллер смотришь. Даже круче! Ночью я ему устрою «продолжение следует».
Дневники как дневники двух замкнутых в ограниченном пространстве мальчишек. Здесь многие ведут записи, пытаясь расширить пределы своего существования. Кто-то описывает, как путешествует по джунглям. Маленькая Оксанка тщательно фиксирует подробности жизни с мамой-принцессой. Ринат, родившийся без ног (зато с удивительно ловкими ручонками) на каждом мало-мальски пригодном листочке рисует лошадей и себя верхом. Дневники Славки и Валерки были, пожалуй, даже ближе к суровой действительности.
Вот только трагедия с Валерием, одним из братьев, случилась за семь месяцев до 28-го июля…
Курс реабилитации, как заверяли врачи, шёл успешно. Пустые глаза мальчика говорили иное.
— Тебя все очень ждут, — произнесла Лариса Аркадьевна и мягко взяла подростка за руку. Он молча кивнул. Она тоже помолчала, точно не решалась заговорить. — Тебе не хватает Валеры?
Славка поднял глаза на воспитательницу.
— Валерка знал обо мне всё. А теперь я совсем один.
— Прости, мы не сумели помочь тебе. Но в этом есть и твоя вина, ты никого не впустил в свою беду.