— Нечисть какая-то, — буркнул старик, немного взбодрившись от звуков собственного голоса. — Сейчас мы тебя… — Градус, наконец, всерьёз добрался до сознания, убеждая, что любое море не сможет взметнуться выше пузырей на коленях смятых брюк бравого Егорыча. Дедок вооружился фонарём. Подумав, снял с пожарного щита лопату. Экипировавшись, он двинулся в загадочный мрак живущего ночной жизнью лицедейского храма.
— Ыыыууу! — Леденящий кровь вой усиливался по мере приближения Егорыча к сцене. — Ааа!!!
— Вот адова сила! — попытался снова встряхнуть свою отвагу дед. — Кто тут?!
— Выходь, говорю!
— Да я это! Лунная девочка! Маша, то есть!
— Что за Маша такая? Где ты?! — детский голосок почему-то совсем выбил из колеи.
— Тут я, на Луне! Спасите!
— Допился! — резюмировал он и поплёлся в свою каптёрку. — С Новым Годом, хрыч старый!
— Посмотрите наверх! Я же тут!!! — истерично голосило в спину. — Меня с Луны забыли снять! Заберите меня отсюда!
— Спасть, спать, спать… — ворчал испуганный Егорыч, ускоряя семенящий шаг по проходу между рядами кресел. — Семьдесят с гаком прожил, и на тебе, «белочка»! С другой стороны, кому-то вообще черти зелёные видятся, а мне девочка лунная. Знать, честно жисть прожил… Вот оно как.
— С нами сила Господня! — на всякий случай предупредил он визжащий где-то голосок и, перекрестившись для пущей острастки, захрапел.
— Хватит ныть-то! — раздалось совсем рядом.
—Ай!
— Орёт тут… — буркнуло справа.
— Меня снять забыли! — затараторила Манюня. — Вечернее представление закончилось, а меня… вот…
— Да знаю я! — тень махнула рукой. — Новогодние спектакли всегда не без ЧП. Сама знаешь. У всех мозги одним оливье забиты.
— Ага, — Манюня радостно кивнула. — Снимите меня, пожалуйста.
— Не могу, — тень покачнулась и заболтала ногами, свесив их вниз.
— Как это не можете?! Вы, вообще, что здесь ночью делаете?! — Манюня взъярилась. Сидит тут, ногами машет, а она Новый год на Луне встречай?!
— Ты сама-то что здесь делаешь? — сварливо парировала тень.
— Я тут по недоразумению!
— Считай, я тоже, — буркнул таинственный манюнин собеседник. — Угораздило же тебя…
— Снимите меня немедленно!!!
— Будешь орать, вообще уйду, — обиделась тень.
— Не уходите, пожалуйста! — взвизгнула Манюня, испугавшись пустоты даже больше, чем своего неоднозначного места дислокации.
— Ладно! — мужчина, судя по интонации, улыбнулся. — Ты не бузи. Всё равно Егорыч спит, пушками не разбудишь. Утром придёт, снимет.
— А вы почему не хотите?
— Не могу, я же сказал! — отрезал странный вис-а-ви.
— Не знаете, какие кнопки нажимать? — поддела Манюня, желая взять собеседника на «слабо».
— Больно надо! — фыркнул тот. — Мне эти кнопки знаешь где?
— Ну, позвоните хоть кому-нибудь. Новый год, а я тут, как дура.
— А ты, думаешь, умная?
— Ну, знаете! — Манюня надулась. — Во-первых, почему вы мне тыкаете?! То что я маленький человек не даёт вам права…
— Хватит тебе! — тень беспечно хохотнула. — Какая разница, лилипутка ты или ещё кто. Я теперь со всеми на ты.
— Лилипут это неполиткорректное слово! Мы маленькие люди, — Манюня гордо вскинула голову.
— Суть не меняется.
— А вот и меняется! Вам что, не важно, обижаете вы человека или нет?
— Человек сам волен решать, обидеться на такую ерунду или нет.
— Вы просто хам!
— А ты глупая. Мне безразлично, какая ты внешне. Нормальным людям до этого нет дела. А дуракам… Тебе есть дело до того, что о тебе думает дурак?
— Ты никогда не был маленьким человеком, — Манюня уселась по-турецки и печально опустила голову. — Тебе меня не понять.
— Тебе меня тоже. Ты же не знаешь, что было у меня в жизни. Люди вообще не хотят хотя бы на секунду встать на место другого. Так уж устроены.
— А что у тебя было в жизни? — Манюню задело. Мужчина явно упрекнул её в эгоизме.
— Не важно. Я просто так сказал.
— Ты с женой, наверно, поссорился? Или в разводе?
— Да нет. Она хорошая.
— А чего тогда в Новый год тут? Охранник?
— Вроде того.
— А я с мамой живу, — почему-то сказала Манюня. Помолчала. — Я никому не нужна такая, кроме мамы. Даже отец ушёл, когда я совсем маленькая была.
— С чего ты взяла, что он ушёл из-за тебя?
— Конечно, из-за меня! Я же урод! Кому приятно иметь такую дочь, — в детских глазах 36-летней Манюни вскипели слёзы.
— Дура и есть, — тень затряслась от смеха. — Уверена, что ты пуп земли и все причины сгрудились вокруг тебя. Это дело твоих родителей, а не твоё.
— Легко тебе говорить! Ты бы вот смог полюбить меня?!
— Не смог бы…
— Вот видишь!
— Дослушай, потом вопи! Выводы делаешь поперёд батьки и всё против себя. Я жену люблю, потому и не смог бы. А то что ты маленькая, к любви никакого отношения не имеет.