— Это ты со своими микробами от жизни оторвалась! А у меня, помимо Васи, ещё Любочка и Игорь! И все есть хотят!
— Не с микробами, а вирусами… — сделала я попытку защитить святое. — Угодно тебе знать, мои вирусы…
— Девочки, не ссорьтесь! — взвизгнула Плюшка, более похожая ныне на дорогой торт со взбитыми сливками.
— Помолчала бы! — хором рявкнули мы, ибо красная гадость уже давала себя знать, и наши эмоции принялись фонтанировать не на шутку.
— Не отрывайся я со своими, как ты выражаешься, микробами, сейчас бы, может, пол-Европы не было! — орала я, заходясь от обиды.
— Если бы все бабы с микробами всю жизнь сидели, всей Европы давно бы не было! — центнерной массой надвигалась на меня Сырок. — На дом свой глянь! Ты тут микробов разводишь своих что ли?! Грязища! Противно пить из твоих рюмок, там же пыль столетней давности!!!
— Что ты вопишь-то?! — не выдержала Плюха. — На себя посмотри! Два часа сидим, у тебя одни разговоры, где что подешевле купить, да как алименты у мужика выбить.
— Зато у тебя мужиков по пять на день! — взвилась Машка. — Кукла ты силиконовая!
— И горжусь этим! — разъярилась Плюшка. — Я слежу за собой, в отличие от вас! Одна в инкубатор превратилась, другая в сушёного книжного червя! Жизни в вас ни на грош! Аж скулы сводит. Вместо вина — чернила, вместо мужиков — стиральная машина и микробы!
— Что вы к моим микробам пристали! — меня понесло. — Я без пяти минут доктор наук! На мои работы ссылаются ведущие вирусологи, а вы что?! Толстосумами своими трясёшь? Пятым размером дирижаблей дутых?! А толку?!
— Толку во мне много! Я… я Женщина! А ты свои микробоустойчивые джинсы когда последний раз стирала?! — Машка вскочила и хватанула меня за брючину. Штанина задралась, предоставив на обозрение миру мою бледную лодыжку. — Ха! Да у тебя и щетина на ногах, как у бомжа!
— Зато IQ 150!
— …и полный дом грязи! — победно подвела итог Сырок.
— …и стрижка овечьими ножницами системы «Ощипанная в темноте»! — злорадно захохотала Плюшка.
— Я сама только чёлку!!! — овечьи ножницы меня добили. — Некогда мне по салонам шастать!
— Точно-точно! — внезапно приняла мою сторону Сырок. — Некогда нам! И не на что! Нас мужики разные не спонсируют.
— От вас не то что мужики, микробы разбегутся, — проворчала Нюрка.
— Они и так разбегутся. Хоть хороводы вокруг води, — как-то обмякла Сырок. — Вот что им надо?! Мой-то… Обед всегда на столе, дети ухожены… Убёг! А я по гарнизонам за ним… дура, — Машка загрустила.
— И тупые все. Я своему половину кандидатской сделала. Свои результаты исследований за просто так… Валенок vulgaris! Но амбиций! И что думаете? Кандидатский минимум сдал и поминай, как звали. Блондинку, небось, нашёл… с вакуумом промеж ушей.
— При чём тут блондинки? — Плюшка тряхнула вытравленными дорогими осветлителями волосами. — У нас, считаете, всё в шоколаде? Последний мой… ныл всё, чтоб я рот сделала, — она почмокала пухлыми губками, гордость пластического хирурга. — Сделала. Ой, девчонки, физиономию вот так разбарабанило! — Нюра развела руки, демонстрируя нереальные размеры личины после операции. — Думала, оркестр уж заказывать…
— Ну? — мы сочувственно уставились на подругу.
— Гну! — она понурилась. — Пока в клинике лежала, нашёл какую-то… Ей лет-то, как моему коту!
— Во-во… — снова вздохнула Сырок. — Говорю же!
— А Борюську помните? — вдруг романтически закатила посоловелые очи Плюша. — Он, наверно, не такой…
— Да ладно, не такой! — отмахнулась я. — Такой в точности! Бегал за мной хвостом, все контрольные на моём горбу. А потом прихожу к Машке, он у неё сидит и пироги трескает…
— Конечно, трескает, — насторожилась Сырок. — А потому что у тебя, кроме контрольных, да Кафки твоего, и взять нечего было.
— Ага, — гнусно заулыбалась Нюрка — а потом ты резко Кафку на Коха поменяла. То есть, палочку его…
— Фу, ну ты и пошлячка! Как и была! — отпрянула от Плюхи Машка.
— Ты о чём?! — меня скрутило в смеховых конвульсиях — палочка Коха это… короче, возбудитель туберкулёза это, если проще!
— А я не обязана… — надулась Сырок. — У меня поважнее дела есть!
— Угу, тем более, Борюсика ты пирогами не больно-то прельстила. Подрос и к Нюрке переметнулся.
— Хе, — Плюшка лукаво прищурилась. — Путь к сердцу мужчины лежит, конечно, через желудок, полный пирогами, но я нашла короче! Потому что… пошлячка я.
— Ну, ты и язва! Ладно, кто старое помянет… Здорово было! И без борюсиков всяких. Помните, как зажигали? Синий синий иней лёг на провода-а-а…
— … в небе тёмно-синем синяя звезда!!! — подхватили мы дурными голосами и повскакивали с мест.
— Классно Mail придумал всё же, правда, девчонки?
— Да, вообще, супер! — Нюрка валялась на диване, дрыгая в такт музыке изящной ножкой.
— Брови что ли, правда, выщипать… — я продолжала рассматривать своё, точно впервые увиденное, отражение в зазеркалье.
— А я пироги вас печь научу, хотите? — Машка широко улыбнулась.
Два цвета слёз