РАССКАЗЫ

Васильев шагнул через порог. Огляделся. В комнате, кроме них, никого.

— Как бы ты, Денис Василич, прав не оказался, — буркнул гость, кивая на выход. — Идём, сам поглядишь.

— Не беса ли поймал? — хмыкнул предводитель.

Схваченная ранними заморозками деревня спала. Партия Давыдова сегодня отбила у неприятеля богатый обоз. Пленные французы отправлены в Юхнов. Часть продовольствия отдана ограбленному неприятелем до нитки населению. Дело сделано, можно отдохнуть. В темноте лишь взлаивали собаки. У дома, где квартировался гусарский поручик Елизаров, чернели два мужских силуэта. Пошептавшись, мужчины скользнули в приоткрытую калитку.
Яблоня в саду тянула сожжённые октябрём ветви в небесную бездну. Безлунная ночь — глаз коли. Только дерево да стоящий под ним старик освещались едва заметным голубоватым сиянием. Проводник говорил с кем-то вздрагивающим от волнения голосом. Похоже, убеждал. Давыдов прислушался.

— Иль не видишь, что случилось тогда, — увещевал дед. — Сколько уж минуло. Думал, забудется, прежней станешь. — Пронизывающий ветерок прошёлся по оставшимся листьям. Несколько закружили в воздухе и, мелькнув в зыбком потоке света, растворились во мраке. Сумасшедший старик расценил это как ответ. Он грустно потеребил бороду. — Огонь для тебя смерть, что ж тебя всё к жару тянет…

— Глянь, глянь, девка там! — горячо зашептал в ухо Давыдову хорунжий.

— Где? — Денис Васильевич принялся всматриваться в вязкую черноту.

— Да не там! — зашипел окончательно севшим от волнения голосом Васильев. — Над яблоней! Прозрачная, как дым чубучный!

Тут над головами затаившихся наблюдателей со звоном распахнулось окно. Из него высунулся взлохмаченный сонный поручик. В одной руке он держал свечу, в другой ружьё.

— Кто здесь, выходи! — рявкнул он. В то же мгновение Давыдов увидел, как сияющий голубоватый туман метнулся ввысь, а за ним и седой проводник.

Шутить с Елизаровым было не с руки. Палил тот метко и, порой, раньше, чем разбирался. Во всяком случае, спрятанную в лесу от француза курицу, уложил на месте с расстояния, с какого иной и в медведя не попадёт. Потом, божился — колдовство, в кустах был волк. А хозяйскую птицу он бить не приучен. Ну, да Бог ему судья, куриный бульон оказался тогда весьма кстати.

— Опусти ты ружьё! — раздосадовано гаркнул хорунжий.

— Васильев?! — обомлел Елизаров. Повёл свечой и опешил ещё больше. — Денис Васильевич?!!

После коротких объяснений, был разработан план. Троица ворвалась в избу, где расположился проводник. В руках Елизарова темнела икона, лишённая неприятелем оклада. Её поручик позаимствовал в предоставившей ему ночлег избе. На полатях заворочался старик.

— Выдвигаемся? — Он свесил вниз голову. Потёр глаза. Не стесняясь, с подвыванием, зевнул.

Ловцы нечисти переглянулись.

— Говори, где сейчас был?! — запальчиво крикнул Елизаров.

— Спал он, — ответила за Архипа струхнувшая хозяйка, высунувшись из-за печной занавески. На всю горницу орали перепуганные дети.

Елизаров, Васильев и Давыдов топтались на месте. Архип сполз с полатей. Подхромал к ним и пристально заглянул в глаза поручику. Потом отошёл прочь.

— Клянусь, он сказал: «Попомнишь меня»! — бил себя в грудь Елизаров, когда тройка расходилась по квартирам.

Давыдов с Васильевым молчали. Наконец, предводитель рубанул ладонью воздух и отрезал:

— Один слышит, что ни попадя, другой видит! Довольно! Старика не трогать. И того… пить только для согрева, а не всё, что благодарные мужики подносят.

Приказ командира — закон. Хорунжий и поручик с той ночи обходили Архипа стороной, хоть и ворчали украдкой. Зато Денис Васильевич в разгар боя стал замечать знакомую седую макушку. Да всё от Елизарова неподалёку. Мелькнёт и исчезнет, как и не было. Возвращаясь в лагерь, Давыдов находил угрюмого старика на посту — у котла с похлёбкой. «Не быстрее же коней примчался» — размышлял командир и усилием воли отгонял непрошенные думы. А в следующей сечи вновь примечал развевающуюся на ветру белую бороду.

***
В то утро дозорные привели к Давыдову дрожащего не то от страха, не то от наступившей в ноябре стужи мужика. Гонец хотел повалиться заступнику в ноги, но тот его остановил.

— Лоб-то побереги, пригодится. С чем явился?

— Беда, барин! — торопливо заговорил мужик. — Хранцузы пришли. Обоз в деревне налаживают, почитай, подвод двадцать. Всё подмели, помрём ведь!

— Много ли людей?

— Да человек… — гонец возвёл глаза и принялся безмолвно перебирать губами, словно считал нарисовавшихся на потолке захватчиков — сто будет.

— Что ж по науке моей не поступите? Встретьте с поклоном, а как спать лягут…

— Учёные они, — забыв о том, что говорит с самим Давыдовым, перебил мужик. — Пленных гонят. В церкву заперли. Стращают что, если хоть волос у солдата ихнего упадёт, всех перестреляют. Пока с теми, что в деревне стоят, расправимся, порешат наших солдатиков.

— Пленные? — Денис Васильевич покусал ус. — Французу самому нынче голодно. Зачем им потом такая обуза. Всё равно постреляют. Бывало.

— Позволь, я с молодцами моими! — вскочил сидящий тут же Елизаров. — Ты только с дела, а мы уж двое суток попусту воздух гоняем.

— Маловато у тебя людей, — усомнился Давыдов.

— Француз по домам сидит, отогревается. Ружья они во дворе шалашом ставят… если мужик смирный. Ведь смирный у вас мужик?! — окликнул поручик гонца, больше чтоб приободрить. Тот с готовностью закивал.

— Смирный, смирный… солдатики ж в церкви. Конвой при них, человек пять.

— Вот и ладно! Пока лягушатники очухаются, уже скрутим. Несколько человек к церкви пошлю. Чтоб разом по обеим точкам ударить. Не ждут же.

Давыдов колебался. Вдруг из сумрака выступил Архип. Оказавшийся с ним рядом Елизаров отпрянул. Он готов был крест целовать, что проводник появился прямо из стены.

— Лощина там, — пробурчал дед. — По ней к самой деревне подобраться можно. Не заметят. Покажу.

Отряд Елизарова бешеным вихрем влетел в деревню и тут же был встречен шквальным огнём. Трое легли на месте, ещё двое — тяжело ранены. Пришлось спешно отходить, чтобы скорректировать первоначальный план. Со стороны деревни слышались редкие выстрелы. Французы огрызались больше для острастки, пули сюда не долетали.

— Где ж их сотня?! — скрипнул зубами поручик. — Тут все три! Из домов, да и из-за заборов палят. А мы как на ладони. Приметили нас, похоже, пока по лощине крались. Прохлопали мы дозорных.

— Видать, сотня та — обозное прикрытие было, — предположил один из гусар. — Пока то да сё, основная часть подтянулась. Кони вон ещё не рассёдланы. Только подошли, выходит.

— Вижу, — покачал головой Елизаров. — Скачи к Давыдову. Без подмоги никак. А мы тут покуролесим.

Когда отряд Давыдова примчался на помощь, из группы ополченцев осталась треть. На провокацию французы не поддавались, преследовать поредевший отряд Елизарова не спешили. Отбивались, упорно не покидая укрытий.