Забыв даже попрощаться, иногда оборачиваясь, он быстрым шагом направился к дороге, подальше от этой странной женщины.
— Так давай я до деревни доеду, трос возьму и вернусь за тобой, — сказал улыбчивый водитель автобуса, выслушав о проблеме Сергея, — дотащим тебя до дома моего, там и посмотрим в чем проблема.
— А можно я с вами съезжу? — покосившись в сторону кладбища и поежившись, спросил Сергей.
— Что, в штаны наложил? — захохотал водитель, — эх вы, городские… Ладно, давай запрыгивай.
Сергей забежал по ступенькам в старый пазик и уселся около двери. Автобус тронулся и загремел по ухабам своими внутренностями.
— Давно кукуешь тут? — поинтересовался водитель.
— Да минут сорок, не меньше. Успел даже по кладбищу прогуляться.
— Ямку себе копал что ли? — снова захохмил водитель.
— Да так… Просто, — смутился Сергей, — вы мне лучше скажите, кто такой… Как же его? — Сергей почесал голову, — то ли Воронов, то ли Воро… А! Воронцов Алексей!
— Алексей Павлович? — посерьезнел водитель автобуса, — это человечище, царствие ему небесное. Гордость нашей деревни.
— А кем он был?
— Врач военный. Где он только не был. По всем горячим точкам его жизнь помотала. Знал бы ты, сколько он пацанов у смерти из под носа увел! Вроде как к Герою даже представить хотели, да только не дожил он, схватило сердце прямо во время операции. На похороны даже из Москвы какие-то журналисты приезжали.
— У смерти из под носа увел, говорите?.. — тихо пробормотал Сергей.
— Чего?
— Ничего, ничего… Вы лучше на дорогу смотрите, — Сергей отсел в конец салона и задумчиво уставился в окно.
Лунная стая
Ночь уже опускалась на землю, укутывая в свое темное одеяло высокие деревья, на ветках которых, ночные птицы уже начинали свой жутковатый разговор, совсем не обращая внимания на стаю волков, расположившихся на небольшой лесной поляне. Маленький волчонок прыгал вокруг своей матери, то и дело покусывая ее то за лапу, то за хвост.
— Мам, я не хочу сегодня идти на этот холм и кричать что-то в эту желтую дырку! Это совсем неинтересно, к тому же, у меня после этого плохо слышит правое ухо. Наш дядя Аркар всегда стоит рядом и воет громче всех. Видимо, он хочет, чтобы его услышали, а остальных — нет.
— Сынок, ты еще слишком мал, чтобы понимать весь смысл этого таинства, — спокойно ответила волчица и посмотрела на небо, — тебе достаточно знать то, что все наши предки так делали и завещали нам следовать их традициям.
— Вообще-то, я уже очень даже взрослый! — волчонок выгнул спину и поднял голову, стараясь выглядеть еще больше, — расскажи мне, зачем мы воем на нее?
- Ну что ж, тогда слушай, — мать-волчица села на задние лапы и серьезным взглядом посмотрела на сына, — там, наверху, живет один очень злой зверь. Он очень не любит нас, волков. Когда-то, очень давно, он расковырял небо и сделал в нем дыру, чтобы смотреть на наш мир. Он очень большой и очень медленно двигается, поэтому когда он хочет снова заглянуть в нее, то сначала мы видим его маленькую часть, затем еще больше. А потом его желтый глаз занимает всю круглую дыру.
— А зачем он сюда смотрит? Мы же такие маленькие по сравнению с ним, что он, скорее всего и не видит нас.
— Видит. Он всех видит.
— Ну ладно, — волчонок наклонил голову набок, — а что в этом плохого? Лично мне он не мешает. Вот если бы он будил меня, когда я хочу спать, или обзывался, то он бы мне не нравился. Он же этого не делает?
Волчица резко взмахнула хвостом.
— Сынок, он поступает еще хуже. Он отбирает нашу еду.
— Мам, ну что ты такое говоришь? Он еще ни разу не отобрал у меня ни одного кусочка мяса и ни одной косточки!
— Ты не совсем понял. Когда его светящийся глаз занимает всю дыру, то наша добыча видит нас ночью издалека и нам гораздо сложнее ее поймать. В эти дни мы голодаем. Разве ты этого не заметил?
— Странно, — чуть нахмурился волчонок, — я думал, что мы голодаем от того, что все ночи напролет просиживаем на холме, вместо того, чтобы охотиться.
— Не просиживаем, а прогоняем этого злого зверя, — укоризненно заметила мать, — мы воем и кричим на него, чтобы он ушел и не смотрел на нас сверху. Каждый раз он пугается и уходит, чтобы потом вернуться снова. Так было и так будет всегда. Если мы перестанем его прогонять, то мы вскоре умрем от голода. Ведь мы не сможем охотиться ночью при таком свете.
Волчонок некоторое время помолчал, а потом, взмахнув хвостом, спросил: