— Что-то я ни разу не видела слишком больших людей, — подозрительно прищурила один глаз внучка.
— А ты их и не увидишь. Вот что ты делаешь, когда твои платья становятся малы?
— Идем с мамой за новыми.
— Вот и человек, когда становится слишком большим для этого мира, тогда он идет искать другой, больший мир. Такой, который ему снова покажется маленьким. Такой, где он сможет снова ощутить себя ребенком. Вот такие дела.
Девочка некоторое время молчала.
— Деда, а ты когда станешь очень большим?
— А я им уже стал, — старик грустно улыбнулся, и встал со скамейки, — Ну все, внученька, мне идти пора. А ты… А ты не торопись становиться большой. Еще успеешь. Поверь мне, в этом прекрасном мире не так уж и плохо быть маленькой.
Старик ласково погладил девочку по голове и медленно пошел по дорожке.
— Настенька, ты тут?! Я тебя уже везде обыскалась. А ты тут сидишь! Я ж тебе говорила — не выходи без спроса со двора!
— Мам, я же не одна тут была!
— А с кем?
— С дедушкой. Он мне рассказывал…
— С каким еще дедушкой?
— Ну, с нашим.
Мать заметно побледнела и, схватив дочку за руку, быстрым шагом направилась во двор.
— Настя, зачем ты меня обманываешь? Наш дедушка… Он… Уехал очень далеко…
— Да никуда он не уехал, — хмыкнула Настя, — просто он стал очень большим. А еще, знаешь что… Давай пока не будем покупать новое платье? Мне и это пока еще нравится.
Бывший живой
Вурдалак Федор не был образцовым вурдалаком. Он редко вылезал из-под земли. А в те редкие моменты, когда все же решался, чаще всего он сидел на трухлявом бревне, которое уже лет двадцать лежало на опушке леса и смотрел на звезды. Это было единственным местом, где его никто не тревожил. Возможно, что в такие моменты он думал о своей жизни и тяжелой судьбе, о том, кого бы сожрать или напугать до смерти, а потом уже сожрать. О том, чем закрепить постоянно выпадающее пятое ребро и где бы достать эластичных бинтов для того, чтобы сустав на левом локте уже перестал выгибать руку в другую сторону. А возможно, что он думал о чем-то другом. Чужая душа — потемки, а вурдалачья — тем более.
Так было и в эту ночь. Выбравшись из-под старого дуба, он направился к своему любимому бревну. Расположившись на нем, Федор посмотрел на небо. Сегодня оно было наполовину затянуто дымкой.
— Эх, в кои-то веки поднялся, а тут звезд почти не видно, — тихо сказал он сам себе и вздохнул.
При жизни Федор был весьма воспитанным человеком, поэтому, когда за его спиной раздалось тихое: «Здравствуйте», он машинально кивнул и ответил: «Доброй ночи и вам».
— А у вас ухо отвалилось немножко, — заметил тонкий голос из-за спины.
— Да я знаю, — расстроенно ответил вурдалак и прижал его ладонью к голове.
— А чего вы тут сидите? Вы кого-то ждете? — не унимался голос.
— Да нет, я просто вышел немножко… — вурдалак замолчал и даже немного вздрогнул от осознания нелепости ситуации. Медленно обернувшись, он увидел в нескольких метрах от себя девочку лет шести в ярком платье. Свет луны немного освещал ее маленькие руки, в которых она играясь, вертела длинную веточку. Аккуратно протерев глаза, чтобы от лица не отвалилось ничего лишнего, Федор еще раз взглянул на ночную гостью. Судя по ее спокойствию, ее ничуть не смущала эта встреча с нежитью.
— Ты заблудилась что-ли?
— Нет, просто гуляю тут. А что, нельзя?
— А родители твои где?
— Спят, — ответила девочка и, сделав несколько шагов, уселась рядом с Федором. Тот от такой наглости даже немного подвинулся, — а что у вас с голосом? Вы болеете?
Вурдалак не нашел ничего лучше, чем кивнуть.
— Тогда вам нужно больше пить горячего чая и еще не дышать на других людей. Потому что вы можете их заразить. Тогда у них тоже уши начнут отваливаться, — девочка залилась звонким смехом.
Федор пребывал в недоумении. Он смотрел широко открытыми глазами на девочку, пока не вспомнил, что если слишком широко их открыть, они могут выпасть.
— Ты хоть знаешь, кто я? — спросил он.
— Кто?
— Я вурдалак.
— А я Василиса. Здрасти, — девочка протянула маленькую ладошку. Федор вытер руки о траву и аккуратно, тремя пальцами пожал руку.
— А что она у вас такая холодная? — поежилась Василиса.
— Потому что я вурдалак. Я ж сказал.
— А, ну да, точно, — улыбнулась она, — так что вы тут сидите? Вы не ответили.
— Просто сижу, смотрю на звезды.
— А разве вы не должны сейчас поджидать где-нибудь в лесу заблудившихся людей?
— Зачем мне их поджидать, если они сами ко мне идут? — глаза Федора блеснули в темноте.