Машина, зелёный джип, остановилась возле неё. Лесничий выскочил из машины и поспешил к ней.
— Боже мой, что с вами случилось?
Она покачала головой.
— Вы можете отвезти меня в полицию?
— Конечно, — его глаза прошлись по Ким, что напомнило ей о Брэдли в прачечной. Ей стало интересно, что было с Брэдли. Она спрашивала себя, не хочет ли увидеть его снова.
— Судя по виду, вам пришлось несладко, — сказал лесничий.
— Ага, — покачнувшись вперёд, она сделала быстрый неловкий шаг, чтобы не упасть. Рейнджер схватил её за руку и помог удержаться на ногах.
— С вами всё в порядке? — спросил он.
— Я буду жить, — сказала Ким. Её губы дёрнулись в подобие улыбки. Она сказала это снова: — Я буду жить.
Это звучало очень хорошо.
Перевод: А. Осминин
Полоумный Стэн
Richard Laymon. "Madman Stan", 1989
Экран телевизора внезапно погас.
Сидящий перед ним на полу Билли раскрыл рот и обернулся. Агнес, сидя на диване с пультом дистанционного управления в вытянутой руке, улыбнулась ему.
— Эй, так нечестно, — сказал он, — передача ещё не закончилась.
— Детское время вышло, — ответила она, — пора баиньки.
Билли посмотрел на Рича, ища поддержки. Руки мальчика лежали на полах клетчатого халата. Он нахмурился:
— По субботам нам разрешают сидеть до одиннадцати, — сказал он женщине, — а сейчас нет ещё даже десяти.
Билли кивнул, гордый за старшего брата.
— В вашем возрасте все дети должны в это время отправляться в кровать, — сказала Агнес.
— Я считаю, — сказал Рич, — что это всё глупости.
Агнес улыбнулась ему:
— Хочешь сказать, что ты уже большой?
— Нет, не хочу. Но всё равно мама с папой разрешают нам сидеть допоздна. И Линда тоже.
— Ну, Линды здесь нет, она на свидании, — сказала Агнес своим слащавым противным голосом, — и честно говоря, я уже устала слышать об этой дурынде.
— Линда не дурында, — сказал Билли; он набрался мужества у брата и был полон решимости достойно ответить старой карге. — Она гораздо лучше вас. Вы даже её не знаете, чтобы так говорить.
Агнес посмотрела на часы:
— Итак, дети, я уже начинаю терять терпение. Вы должны немедленно отправляться в постель.
— Всё-таки вы действительно хреновая няня, — сказал Рич.
— Что ж, дорогой, спасибо на добром слове. А в ответ я тебе скажу, что ты — хреновый ребёнок.
Кровь бросилась Ричу в лицо. Он встал:
— Ладно, Билли, пошли отсюда.
— Ага, — сказал Билли и поднялся на ноги.
— Только не уходите такие расстроенные, — сказала Агнес, хохотнув.
Они направились к двери, обмениваясь взглядами. Рич выглядел подавленным.
— Эй, вы меня не поняли, — сказала им Агнес, — вернитесь-ка. У меня есть небольшой сюрприз для вас. Что-то, что поднимет вам настроение.
Они повернулись к ней:
— Что? — спросил Рич.
В очках Агнес отражался свет лампы. Упитанное лицо расплылось в усмешке.
— Сказка на ночь. Очень страшная.
Билли почувствовал трепет где-то в глубине живота.
Он посмотрел на Рича. Рич посмотрел на него.
— Уверена, что ваша любимая Линда никогда не рассказывала вам жутких историй.
— Рассказывала и не раз, — сказал Рич и Билли кивнул, подтверждая его слова.
— Но не думаю, что они были такими же жуткими, как моя.
И то верно, — подумал Билли.
Линда была прикольная, но её страшилки были слишком добрые. Билли думал, что даже он сам с лёгкостью сочинит страшилку покруче Линдиных.
— Так что, хотите послушать?
— Конечно, — выпалил Билли.
Рич пожал плечами:
— Я тоже хотел бы послушать.
— А можно?… — начал было Билли, но вдруг запнулся.
— Можно ли что? — спросила Агнес.
— Ничего, — пробормотал он.
Билли хотел попросить выключить свет. Они всегда так делали, когда Линда рассказывала истории. Сидели в тёмной гостиной на диване: он, Рич и Линда посередине, и даже если её истории и не были страшными, всё равно это было очень здорово. Она всегда обнимала их и даже зимой казалось, что её руки пахнут маслом для загара.
— Может, погасим свет? — предложила Агнес.
Рич покачал головой:
— Билли боится темноты.
Каков враль, — подумал Билли, но кивнул и притворился, будто так и есть.