— Тем, кто попадётся к нему в руки, не до смеха, — сказала Агнес. — Совсем не до смеха. Вот почему мы в Оаквуде всегда наглухо запираем все двери. Как я уже говорила, сама я никогда не видела Полоумного Стэна на кладбище. Но я замечала его в других местах. И было это всегда поздно ночью. Бывало, выглянешь ночью в окно или возвращаешься с работы затемно — а он тут как тут. Я даже видела его прямо здесь, на Пятой улице. И знаете, что он делал?
Ричи старался держать себя в руках. Билли же почувствовал, как перехватило дух.
— Безумец бродит от улицы к улице, от дома к дому, подходит к каждой двери и дёргает ручку. Он пытается отыскать незапертую дверь. И если найдёт — ворвётся туда. И для кого-то ночь станет последней, — Агнес кивнула и усмехнулась. — В постель, детишки.
— Всё, что ли? — спросил Рич. — Разве это история?
— Такая вот у меня история. Теперь — в постель. Я хочу, чтобы оказавшись там, вы сразу же уснули, мои дорогие, — её улыбка вдруг растянулась так широко, что щёки приподняли кверху дужки очков. — И если я услышу, что кто-то из вас не слушается… — она вытянула руку вперёд и указала пальцем на входную дверь, — я отопру её.
— Рич?
— Заткнись, — прошептал тот в ответ.
Билли приподнялся на локтях и всмотрелся во тьму. Постель брата по другую сторону тумбочки казалась тёмным пятном. Он полагал, что небольшое бледное пятнышко в его изголовье и есть лицо Рича.
— Ведь это же всё враки, да? — спросил он.
Пятно немного сдвинулось, когда Рич сказал:
— Не будь придурком.
Теперь Билли удалось увидеть его лицо и он немного расслабился.
— Тебе не кажется, что это немножечко похоже на правду?
— Она просто пытается нас запугать.
— Ты уверен?
— Ага, сумасшедший бродит по улице и дёргает дверные ручки. Ты издеваешься? Копы сцапали бы его в два счёта.
— Да, пожалуй ты прав.
— Так что забудь об этом и…
Дверь в спальню распахнулась, ударив ручкой о стену, отчего Билли вздрогнул и повернул голову к свету из коридора.
В дверном проёме, уперев руки в боки, стояла Агнес:
— Что я сказала насчёт болтовни, детишки?
— Но мы же ведём себя тихо, — попытался оправдаться Рич.
— Но я же не глухая, дорогой мой пирожок. Я предупреждала вас, что сделаю, если вы не будете слушаться? И будьте уверены, я сделаю это! И кстати не только это.
С этими словами она захлопнула дверь и комната снова погрузилась во тьму.
Билли уткнулся лицом в подушку. Чтобы не расплакаться, ему пришлось прикусить нижнюю губу.
Он лежал и прислушивался.
Прислушивался, пытаясь уловить звук шагов Агнес и щелчок отпираемой ею двери.
Но ничего не слышал. Это было ужасно далеко.
Но вскоре до его ушей донеслось тихое поскуливание, исходящее из соседней кровати.
— Рич? — прошептал он.
— Заткнись.
— Ты что, ревёшь?
— Тебе какое дело? Это всё из-за тебя, гадёныш — он произносил слова с надрывом. — Нафига ты вообще хлебало раскрывал?
— Извини.
— Теперь она пошла открывать дверь.
— Но ты же сказал, что не веришь в Полоумного Стэна.
— Я и не верю.
— А чего же тогда плачешь?
— Я не из-за этого. Просто эта Агнес, какая же она сука, — он засопел ещё громче. — Как могли мама и папа оставить нас с такой сукой?
Билли пожал плечами, хотя и понимал, что Рич всё равно этого не видит:
— Ну, у Линды же свидание.
— Надеюсь, оно пройдёт отвратительно.
— Не говори так, Рич.
— Она должна быть с нами.
— Мне бы тоже этого хотелось…
— Заткнись, а то Агнес вернётся.
— Хорошо.
Билли положил голову на подушку и закрыл глаза.
С соседней кровати он слышал слабые приглушённые всхлипы.
Боже, — подумал он, — Рич напуган даже больше моего, а ведь он даже не верит в этого сумасшедшего.
Спорим, на самом деле он верит?
— Папа с мамой уже скоро вернутся, — прошептал он.
— Ну конечно, скоро. Часа через два или три.
— Спорим, она не станет отпирать дверь?
— Станет — не станет… Заткнись, а?
— Ладно.
Билли перевернулся на спину. Он смотрел в потолок. Он слушал, как плачет брат.
Через некоторое время плач прекратился.
— Рич? — прошептал он.
Никакого ответа.
— Ты спишь?
Это казалось невозможным. Как можно было заснуть, зная, что входная дверь в дом открыта?
Но вскоре Рич захрапел.
Билли чувствовал себя брошенным. Это нечестно. Рич не должен был вот так вот его бросать.