Если бы только мы занялись этим в кровати! Я просто смогла бы его с себя скатить…
Если бы только. Много хочешь.
Что с ним случилось? Сердечный приступ? Аневризма? Кто знает? Какая разница? Этот тупица накачивался стероидами и наверняка посадил здоровье в задницу.
А теперь в заднице оказалась я.
В первый раз после того, как Джойс оказалась распластанной под Кеном, она обратила внимание на зеркало наверху. Она посмотрела в него.
Ничего удивительного, что она в ловушке. Она почти не видела себя. Виднелись лишь ноги и лицо. Остальное скрывалось под массивным телом Кена. Она подняла руки, высунувшиеся под мышками у Кена. Её руки выглядели такими маленькими.
Ноги казались бесполезными. Красивые бесполезные ноги с коленями, торчащими в воздухе, — раскинуты широко, до боли, ноги, придавленные к стенкам ванны толстыми ляжками Кена.
Она проверила их. Она могла разогнуть колени. Она могла выпрямить ноги, опустить их, высоко поднять.
Когда она шевельнула ногами, Кен, казалось, изменил положение внутри неё, словно примериваясь, пробуя.
Это её не остановило. Наблюдая за своими ногами в зеркале, она испытывала их подвижность и обнаружила, что может болтать ими в разные стороны, но в основном от колен и ниже. Чего она не могла сделать, так это сдвинуть ноги. Как ни старалась, они оставались плотно прижатыми к стенкам ванны.
А если…
Подняв правую ногу повыше, она зацепилась икрой за край ванны, оттолкнулась правым локтем от дна и попыталась приподняться и повернуться в надежде скатить с себя Кена. Ей не удалось сдвинуть его с места.
Ладно. Это не срабатывает. Но что-нибудь да сработает.
Она опустила ногу. Постаралась расслабиться.
Не могу я здесь застрять.
Но ведь застряла же.
По крайней мере нужно пытаться что-то делать, подумала она.
Она сунула свободную правую руку в тесную щель между её животом и животом Кена. Тыльная сторона ладони скользила по его коже. Она сдвинулась вниз. Её пальцы наткнулись на то место, где они сомкнулись бёдрами. Она попыталась подобраться к нему снизу, в районе промежности. Без толку.
— Ладно, — пробормотала она.
Тогда с истошными воплями она стала брыкаться, толкаться, изгибаться и извиваться, исполнившись решимости убрать его с себя и из себя, зная, что может это сделать — должна и может это сделать, — ведь матери поднимают машины, когда их ребёнок попадает под колесо, разве не так? Она сможет поднять Кена. Поднимет. Она сбросит его в сторону и выберется из ванны.
Поняв, что у неё ничего не получается, она заплакала, Некоторое время спустя стали догорать свечи. Один за другим огоньки начинали трепетать, ярко вспыхивали и гасли. Она осталась в темноте.
Какая разница, подумала она сначала. Смотреть не на что, кроме как на покойника, что меня придавил.
Но спокойствия хватило ненадолго.
Страх начал охватывать её.
Мертвец. Труп. Меня удерживает труп.
А что, если он начнёт двигаться?
Это всего лишь Кен, сказала она себе. Это не какой-нибудь там долбаный вурдалак, зомби или призрак, это всего лишь Кен. И он помер, капут ему. Вряд ли он начнёт двигаться.
Но если начнёт? Если захочет отомстить? Ведь это я убила его.
С ним случился сердечный приступ или ещё что-то в этом роде. Я не виновата.
Возможно, он смотрит на вещи иначе.
Дьявол! Он ничего не видит. Он мёртвый! Кроме того, он умер счастливым. Неплохая смерть, верно? Кончил и кончился.
Она услышала свой смех. Звучит немного дико.
Он не кончил, напомнила она себе.
Коитус интерруптус окочуриус.
Она снова рассмеялась.
Она умолкла и смех застрял у неё в горле, стоило лишь ей представить, как Кен поднимает голову, целует её в рот мёртвыми губами, шепчет: "Я ещё кое-что не закончил" — и начинает на ней двигаться.
Её страхи улеглись лишь с утренним светом. Она спала. Проснулась она вся в поту, испытывая боль, с затёкшим задом, с недвижными ногами. Она размяла мышцы, побрыкавшись и поизвивавшись, сколько могла.
Вскоре кровообращение восстановилось. Ягодицы и ноги горели, словно их покалывали тысячи иголок. Почувствовав себя лучше, она ощутила запах. При помощи зеркала сверху она выяснила, что это. Между ступней Кена за край стока зацепилась какашка.
— Дерьмо, — прошептала она.
Она закрыла глаза.
Не расстраивайся по мелочам, сказала она себе.
Думай, думай.
Ладно, сегодня суббота. Если Гарольд не пропустит рейс или не случится ещё что, он вернётся завтра вечером. Около семи. То есть у меня больше суток, чтобы выбраться отсюда. Иначе муженька кондрашка хватит.