Пробка немного продвинулась.
Потом она быстро выскользнула. Раздался хлопок, после чего Джим резко обхватил Джорджа, подставил ногу и положил его на лопатки. Джордж удивлённо взвизгнул, и, шлёпнувшись оземь, хрюкнул.
Именно так мы и планировали, но это внезапное нападение удивило меня едва меньше, чем Джорджа.
Я быстро отложил нож и бутылку.
Джордж не сопротивлялся, и Джим перевернул его и шлёпнулся ему на поясницу.
— Ну что вы, ребята? — задыхался Джордж. — Что вы?….
— Заткнись! — сказал Джим. — Ничего с тобой не случится.
Я начал связывать Джорджу руки.
— Эй! — сказал он. — Не надо! Не надо!
— Успокойся, — сказал Джим.
— Это… это что… посвящение?
— Конечно, — ответил Джим.
— Нет! — сказал я. — Зачем ты такое говоришь? Он подумает, что он… Это не посвящение, Джордж. Ты никуда не вступаешь. Мы просто хотим, чтобы ты за нами не ходил, а ты ни хрена не понимаешь. Ты нам не друг! Ты — жирная грязная заноза в жопе!
Джордж зарыдал.
— И ещё озабоченный!
— Да, — присоединился Джим. — Ты шпионил за моей сестрой, грязный извращенец!
— За кем ты ещё шпионил?
— Ни… ни за кем!
— Не верю, — сказал Джим.
— Да, — сказал я. — И ты думал, что пойдёшь с нами, и там ещё на Синди будешь пялиться!
Джим слез с него, схватил за ноги и потянул, пока икры не прижались к бёдрам. Разобравшись с руками, я обмотал верёвкой его лодыжки, натянул её и связал ноги.
К тому времени, как я закончил, Джордж орал во всю глотку.
— Лучше прекрати, — пригрозил Джим. — Тебя могут услышать.
— И прийти за тобой, — добавил я.
— П-п-п… Пожалуйста!
— Я бы на твоём месте вёл себя очень тихо, — сказал Джим.
— Теперь, — сказал я, — не думай с нами связываться.
Мы отошли. Джим выключил фонарь Джорджа, и взял бутылку вина и пару упаковок "Твинки" из пакета. Я выкрутил пробку со штопора и положил нож на землю в паре футов от Джорджа. После чего поднял свой фонарик и сунул в карман.
— Если ты будешь здесь, когда мы вернёмся, — сказал я, — мы тебя развяжем.
— Если вернёмся, — добавил Джим.
И мы поспешили прочь. Джордж кричал всякое вроде "Пожалуйста!", "Не бросайте меня!" и "Вернитесь!". Но прекратил, когда мы поднимались по склону.
— Сюда, — сказал Джордж, когда мы шли по мосту и предложил мне "Твинки".
Я покачал головой.
— Не надо мне от него ничего. Мы же его обманули, понимаешь?
Джо ухмыльнулся.
— Хорошенько обработали.
— Может, вернёмся и отпустим?
— Сдурел? Мы и так вон сколько времени потратили. К тому же, этот дебил всё равно может захотеть с нами пойти. Подумает, что мы пошутили, или ещё что-нибудь и придётся начинать всё сначала.
— Да, ты прав.
— Ещё он, наверное, за пять минут развяжется и убежит.
— Не знаю. Я его хорошо связывал.
— Ну ладно, пусть десять. Даже не думай его жалеть. Сам напрашивался, вот и получил.
— Точно. Может, будет теперь держаться от нас подальше.
— И от наших окон. Если я увижу, что он шпионит за мамой или Джоан, он поймёт, что сегодня легко отделался, — сказал он с набитым ртом.
Смотря на него, я почти чувствовал этот вкус. Скоро я сказал:
— И вообще, он перед нами в долгу.
— А?
— За всю херню, которую мы из-за него пережили.
— Чистая правда, чёрт возьми.
— Кроме того, он съел наши чипсы.
— Так и есть.
Я взял одну упаковку у Джима, отдал ему бутылку, разорвал целлофан и начал есть. Я съел уже половину "Твинки", когда Джим отхлебнул вина.
Он вздохнул.
— Зашибись.
Джим передал бутылку мне. Я сделал пару глотков. Во рту запекло. Когда вино достигло желудка, его словно огнём прожгло.
— То пальто, — сказал я.
Джим расхохотался.
Так мы и шли, время от времени прикладываясь к бутылке и покусывая "Твинки": прятали бутылку каждый раз, когда мимо проезжала машина. Как-то мы сошли с Джефферсон, потому что там было много машин. К тому времени "Твинки" кончились, а бутылка опустела более, чем наполовину.
— Давай сохраним оставшееся, — сказал Джим.
— Для чего?
— Для нас, дурень.
Мы покатились со смеху. Успокоившись, Джим сказал:
— Мы же не хотим испачкаться?
— Говори за себя.
— Где пробка? — я отдал пробку и Джим вогнал её в горлышко бутылки. — Оставим на обратную дорогу.
Неплохая идея.
Он нёс бутылку всю оставшуюся дорогу к Синди.
Не считая лампы в конце подъездной дорожки, дом Синди стоял во тьме. Даже на крыльце света не горел.