Бродяги были повсюду. Некоторые спали в подъездах, или на скамейках автобусных остановок. Некоторые, свернувшись в тени, таращили на него глаза, когда он спешил мимо. Некоторые шаркали по тротуарам, прижимая к груди неведомые трофеи; или тащились за дребезжащей магазинной тележкой, доверху нагружённой причудливым барахлом. Ни магии, ни очарования не находил Аллан в созерцании этих человеческих развалин. Они были ему страшны и противны. Они едва походили на людей.
Они были худшей составляющей его ночных путешествий.
Он по возможности переходил на другую сторону улицы, а то и вовсе шёл обратно, лишь бы избежать подобных встреч. Но порою они заставали его врасплох, не оставляя иного выбора, кроме как стоически переносить зловоние, маниакальное бормотание и плаксивые просьбы о подаянии.
Учитывая, какие отвратительные, безумные создания таились в ночи, ничего удивительного, что нормальные люди попадались Аллану крайне редко.
Большинство из них спешили куда-то целыми группами, или вылезали из припаркованных машин. Иногда попадались люди, выгуливающие собак. Совсем уж редко — бегуны, только парами и никогда поодиночке. Изредка — торопящиеся куда-то одинокие мужчины. Женщины — практически никогда.
Ни одна женщина в здравом уме, — думал он, — не станет в такое время разгуливать по городу одна.
Когда он, возвращаясь домой с "Носферату", увидел вдруг женщину, то решил, что она, должно быть, ненормальная — или совершенно отчаянная. Хотя она опережала его на целый квартал, он прекрасно видел, что она не бездомная. Её походка была слишком уверенной, когда она подходила к углу улицы. Её волосы, серебрившиеся в сиянии уличных фонарей, выглядели подстриженными и хорошо ухоженными. Одета она была в светлую блузку, шорты почти до колен, белые носки и тёмные туфли.
Совершенно точно — не бездомная.
Проститутка? Аллан никогда ещё не встречал проституток в этом районе. И разве гулящая девица не вырядилась бы во что-нибудь более броское и короткое?
Эта женщина походила скорее на студентку, забредшую слишком далеко от кампуса, или на одну из молодых учительниц высшей школы, где преподавал он сам — Шелли Гейтс, например, или Морин О’Тул. Или на одну из женщин, которыми он с удовольствием любовался во время своих еженедельных походов в супермаркет. Удобно одетых, причёсанных, опрятных и чистых.
Аллан вдруг осознал, что остановился.
Как странно видеть кого-то, подобного ей, скитающегося по улицам в этот час!
Она встала на углу, отвернувшись. Казалось, она проверяет движение, собираясь перейти улицу.
Но вдруг она развернулась.
У неё не было лица. Сердце Аллана бешено заколотилось.
С ней что-то не так!
Она живенько зашагала в его сторону.
Нет лица!
Он бросил взгляд на дорогу, испытывая искушение перебежать её и улизнуть. Но когда он взглянул на незнакомку вновь, она уже находилась ближе. Достаточно близко, чтобы разглядеть мерцающую ткань, скрывающую её лицо. Серебрённая, блестящая ткань. Она свешивалась со лба, имела прорези для глаз и рта, и трепетала под подбородком.
Маска!
Аллан услышал собственный стон. Дрожь пробежала по его спине. Его скальп закололо, словно иголками.
Он спрыгнул с тротуара и припустил на противоположную сторону улицы.
Что если она станет меня преследовать?
Он перепрыгнул через бордюр, увернулся от парковочного счётчика и оглянулся.
Она остановилась. Её голова была повёрнута в его сторону.
Она смотрит на меня. О, Боже, она на меня смотрит. Но, по крайней мере, стоит на месте.
Аллан перевёл взгляд на тротуар и поспешил на угол. Ему не хотелось вновь смотреть на неё, но в его воображении она пересекала улицу, преследуя его. Он был вынужден посмотреть.
Оглянувшись через плечо, он увидел её — всё так же неподвижна, всё так же смотрит на него.
На углу он поспешно свернул влево. Несколько шагов и стена "Вэллс Фарго Банка" укрыла его от взгляда незнакомки. Он остановился и перевёл дух.
Спасён.
— Боже, — пробормотал он.
Он ходил по ночным улицам бесчисленное количество раз, насмотрелся на полоумных бомжей, видел сотни фильмов ужасов, прочёл много пугающих книг.