Василий Царьков трудился на Лосиной Роще с давних пор, когда бесплодные гектары близ новостройки Антенное Поле отвели под кладбище. И он усвоил это негласное правило как надо. Сейчас он расположился под безопасным углом, на взгорке, с которого закрытый участок просматривался хорошо, но с уважительного расстояния. Здесь Василий поглощал нехитрый завтрак, принесенный в рюкзаке, стараясь не бросать лишних взглядов вниз.
Предоставленный самому себе, участок медленно зарастал сорной травой и дикими кустами репейника. Несколько вековых дубов шелестели ветвями, будто с претензией к людям; но иногда интонация менялась, и в ней слышалось предостережение. Допивая чай из крышки термоса, Василий различил что-то и з в н е ш н е е в речах деревьев. Однажды, двадцать лет назад, ему довелось услыхать подобное, и напоминание о той жуткой ночи осталось с ним на всю жизнь.
Убрав в рюкзак термос и фольгу от бутербродов, Василий нацепил "рибоны", чтобы защитить от солнца свой единственный глаз, и без энтузиазма принялся сгружать инвентарь с тележки, складывая инструменты подле могилки полицейской собаки. Он никак не мог решиться, и это раздражало его, не давая спокойно работать.
Погибшая была для всех тварью, стервой и врагом. Но Царьков помнил, как она, еще девчонка, закрыла его собой, не дала добить, разогнала беснующуюся шоблу. Он молчал ради нее, по ее просьбе. Должен ли он заговорить теперь, когда ее не стало?
Шелест веток милосердно заглушил другой звук, донесшийся с закрытого участка: скрипение ржавых железных петель.
Тот, кто пришел в низину, носящую кодовое название Н.Н.Н., не видел разнорабочего Царькова, а, может быть, видел его. Уверенно отыскав нужное надгробье, он взялся за прутья калитки, толкнул ее от себя и вступил на могилу. Начертанные на надгробье буквы имени сбиты зубилом, но сохранилось фото и даты жизни-смерти. Ветер затих, залёг, солидарный с пришедшим в его скорби.
К подножью надгробья упала охапка свежих цветов.
***
Ночью Олег Аклевцов вышел на лестничную клетку покурить. Открыл дверь, и волосы на голове зашевелились. На лестнице его ждали.
- Зря ты так со мной, братуха, - произнес ночной гость. - Грех на душу взял.
- А как с тобой еще-то… - еле ворочая языком, просипел Олег.
- Баба твоя одобрила? - в полумраке подъезда на лице гостя появилась усмешка. - Да нет, братуха, зря. За полицейских я бы по закону ответил. А ты - не полицейский и не закон. Ты никто.
Олег попятился. Перед ним стоит убитый, у которого в спине два входных от девятого калибра, а сам он похоронен в безвестной могиле на Лосиной Роще. И лицо у него будто слеплено из белого пластилина.
- Слышь, черт! - Олег старается говорить твердым голосом. - Ты чуть парня не прирезал, так что сам виноват. И поджидал ты в кустах кого - не мою ли жену?
Труп коротко, незаметно подшагнул вперед. От него тошнотворно пахло червями.
- Я же профессиональный военный, братуха. Хотел бы зарезать - сразу бы и зарезал. А я оглушить его хотел, чтобы не мешался. И бабу твою я бы не тронул. Так что, получается, ты меня за просто так угробил.
Олег молчит. А что тут скажешь? Он - убийца, и ему нет никаких оправданий.
- Ты с меня амулет запретительный взял, - произносит мертвец. - Верни. Его вот тут надо носить, - палец с синевой под ногтем касается места, где находится пробитое пулей сердце, - а не держать в ящике с трусами. Отдашь, а я никому не скажу, что ты меня убил.
Олег вскрикнул и открыл глаза.
____
…Машина остановилась. Фары освещали заваленный разнообразным хламом двор блочной девятиэтажки советских времен.
- Куда заехали-то? - спросил Олег Коляна Махова, сидевшего за рулем.
- Куда навигатор привел, - известил его Махов. - Ну чего ты проснулся-то, спи дальше! Сейчас отвиснет этот хай-тек злогребучий, и поедем. До Москвы верст двести еще.
Олег распахнул дверь со своей стороны.
- Хоть ноги разомну.
В одном из окон первого этажа зажегся свет, запищала панель домофона. На крыльцо подъезда вышел мужчина с лохматыми седыми волосами, в старом свитере. Он громко замычал, адресуясь не то к Олегу, не то просто в ночной воздух.
- Извините, мы сейчас уедем! - отозвался Олег. Мужчина замолчал. Следом вышла полная женщина в халате.
- Юрьич, ну что ты опять орешь? - сказала она. - Что ж ты орешь-то на всех, как потерпевший? - И увела мужчину в дом. - Побьют тебя когда-нибудь, - услышал Олег, прежде чем дверь подъезда закрылась.