В грузовом отсеке сидели парашютисты - восемнадцать человек и командир. Все были экипированы как диверсанты, за исключением огнестрельного оружия: оно отсутствовало. Только у командира и его заместителя по пистолету Стечкина.
- Внимание, бойцы, - громко произнес командир. Он носил звание лейтенанта. – Повторяю задачу. Высадка на южном берегу Монгольского ручья, форсируем вброд или вплавь, отрабатываем в населенном пункте. Затем марш-бросок в северо-восточном направлении к аэродрому дальней авиации. Там нас встретят. Вопросы?
Вопросов не было. И правильно. В отряд собрали лучших из лучших. Худшие могли бы спросить: "Как же так – мирное население зачищать?".
Шум двигателей стих, самолет шел на снижение. Порывы ветра, резкие, как удары боксера-профессионала, швыряли борт из стороны в сторону. Видимость по мере приближения к земле ухудшилась. Теряя высоту, "Ан-12" погружался на дно мутного белесого океана.
- Нам бы еще вернуться отсюда, - пробормотал второй пилот, обегая взглядом приборы. Стрелка альтиметра упала за отметку "1000". Самолет рыскал по курсу, но с этим было ничего не поделать: слишком сильный ветер. И дьявольски коварный. Казалось, его голос слышен даже в наушниках, хотя радиостанция настроена на частоту военного диспетчера.
На трехстах метрах экипаж стабилизировал высоту и по внутренней связи предупредил командира отряда о пятиминутной готовности.
***
…Через час и десять минут лейтенант уводил своих людей из мертвой деревни. Спецназовцы двигались с трудом, тяжело пыхтя и не заботясь уже о том, чтобы не оставлять следов. Комбезы были забрызганы кровью. Лейтенант думал о предстоящем ему "разборе полетов". Сработали грязно, на "два с минусом"; зато местные жители отреагировали моментально, будто ждали их появления. Из окон убогих домишек хлынул горячий свинец.
Сержант Рахимов получил пулю в ногу и плелся в хвосте группы, всё больше отставая. Рядовой Ткач нарвался на выстрел в упор из охотничьей винтовки и чудом остался жив, но правое плечо разворочено… У рядового Егорьева раздроблены пальцы левой руки.
Хуже всего - лейтенанту и сержанту Рахимову пришлось пустить в ход "Стечкины", чтобы довести операцию до конца и избежать потерь личного состава. Условия задачи грубо нарушены, и взыскание ему светит большое и толстое.
- Командир, отсюда направо! – Егорьев, морщась, махнул рукой в сторону холма с плешивой макушкой. Егорьеву укололи промедол, но завтра придется оперировать, после чего со своими пальцами рядовой никогда не увидится. Он своё почти отслужил. - Тропинка там, за холмом.
Подтянулись остальные бойцы; последним, хромая, подбежал сержант Рахимов.
- Группа, слушай мою команду! - хрипло пролаял лейтенант. - Привал десять минут. Рахим, ногу перевяжи получше, еще полста кэмэ топать.
Сам он опустился на землю, привалившись к стволу сосны. Из головы не шла мысль: операция провалена, они едва не погибли. С самого начала, еще в Монгольском ручье - брод, используемый местными, оказался западней. У берега лейтенант угодил в яму и с головой погрузился в мутную холодную воду. Ноги не ощутили дна - отчаянным рывком он выбрался на поверхность, наглотавшись черной ледяной мути. Во рту остался жуткий привкус гнилого мяса.
Поселок открылся ему внезапно, как и в прошлый раз: только что вокруг монотонно шумел лес… узкая короткая просека… и - расчищенный от деревьев пятачок. Сложенные из бревен избы. Человек, идущий по тропинке… Рахимов, бесшумно метнувшийся сзади, чтобы снять "помеху"…
Человек отбрасывает сержанта от себя, издает крик.
"Беда", подумал командир, стаскивая с головы кожаный шлем и массируя ладонью обритую налысо голову.
***
Сумерки застигли диверсантов при входе в лес - темнота охватила мир внезапно, гораздо раньше, чем полагалось. Путь будет долгим и трудным. Бойцы спинами ощущали опасность, и это придавало группе сил, никто не желал задерживаться.
Оставшиеся позади истерзанные трупы молча и сурово повествовали о происшедшем. Восприимчивый слушатель разобрал бы, как мертвые шепчут: «Мы бились до конца, потому что это наша земля, и мы владеем ей по праву. Чужаки одолели нас, но они ушли, оставив за собой кровавый след. Скоро ночь, а ночью смерть отпускает довершить то, что не успелось».
Но некому было услышать злой шепот.
Когда мрак впитал в себя последних двух бойцов, замыкавших цепь, послышался плеск воды в Монгольском ручье, и на берег вступили серые тени.