Пока добирались до своих, напоролись на тех зэков, беглых. И вот штука: бойцам оружия не дали, чтобы зэков изображать, а настоящие зэки были с автоматами! Когда бой закончился, от группы шесть человек осталось, из девятнадцати. Но это было еще не всё. Вскоре спецназовцы поняли, что кто-то идет за ними следом. Залегли и стали ждать. И увидели, как в глубине леса показались те, из деревни. Убитые.
Во что после этого верил или не верил Корчеган, сказать трудно. Каким-то образом он остался в живых. Его рапорт уничтожили после прочтения. Спас ли его прихваченный "на память" из деревни Запретительный Знак, и куда он дел его потом? Отобрали, сдал по описи в хранилище? Но его горизонты стали гораздо шире. Он крепко усвоил: доверять окружающему миру надо с большой оглядкой.
Еще один мой конфидент сообщил мне, что Корчеган занимался формированием и переброской бойцов для частных военных компаний. Хм… с нас обоих взять бы подписку о неразглашении… будем считать, что мы подписались. Убийцы вынесли из его дома уйму компромата, и если где-нибудь это всплывёт… С последней группой получилось очень плохо. Корчеган нарушил установленный стандарт обмена информацией и не оповестил своевременно командование о необходимости ожидать пополнение. Группу перепутали с террористами и накрыли минометным огнем.
- Вряд ли, - проговорил Воробилов, - это единственные жизни, которые были на его совести. Чем уникальна именно эта группа?
- Может быть, Корчеган усмотрел что-то, обеспокоившее его, в оперативных сводках МВД. Что-то грозное… Ему однажды довелось стоять лицом к лицу с теми, кого он отправил на тот свет, и чутье подсказало ему: это то же самое. Кем-то случайно замечены, где-то попали в камеры… Они надели маски и смешались с толпой людей в масках. Месяц назад Корчеган стал делать заходы к Шабайскому, пытаясь заполучить Запретительный Знак. И еще. Один из погибших - жених Варвары Пшиманской, внучки Кочергана.
Бросив быстрый взгляд на адвоката, Воробилов спросил:
- Не думаете ли вы, что господин Корчеган недолюбливал будущего мужа своей внучки? И поэтому пренебрег оповещением? А, может, преднамеренно дал группе неправильные инструкции?
- Все может быть, - Коржов ответил полукивком. - Честно говоря, это именно то, чего следовало ожидать от Корчегана. А вот на что способна внучка - даже и загадывать не хочу.
***
Ясновидящая Наяда, сидя за своим столом, слушала, как мерно стучат по полу офиса каблуки вычурных мужских ботинок с острыми носами. Верхний свет в кабинете был погашен, лишь настенная лампа скудно освещала часть помещения. Черная фигура дважды в десять секунд проходила зону освещения и скрывалась в полумглу. Наяде всё больше делалось не по себе от этой молчаливой демонстрации.
- Хватит! – наконец заорала она. – Прекрати немедленно, пока я не рехнулась! Говори или уходи!!!
Восковое лицо внезапно нависло прямо над столом, и Наяда съежилась, испытав чувство животного страха.
- Дура ты, дура, - просипел ночной посетитель. – Как была жадной потаскухой, так ею и помрешь. – Он подался назад, и лицо снова погрузилось во мрак. Фары автомобиля, медленно проезжавшего переулок, с отвращением лизнули потолок офиса.
Наяда усмехнулась.
- У тебя руки в крови, но я не боюсь, - сказала она. - Не пугай - пуганная. Потаскухой была твоя подружка-акробатка, и вспомни, как она сдохла! Мне, инвалиду, дано больше, чем ей. Пшиманская мне остров купила! Остров, ты понял? Ты бы купил мне остров? Какого хера ты меня вытащил посреди ночи - мораль прочесть?
- Мораль тебе патологоанатом прочитает, - резко возразил мужчина. - Зачем лезешь, куда не просят? Добром не кончится, Наяда, помяни слово!
- Отвянь, птица-вещун, - взмолилась Наяда. – Ну чего докопался, а? Никто ничем не рискует. Даже если ОБЭП меня накроет - я не я и девка не моя…
- Бояться надо не ОБЭПа, - отозвался мужчина из темного угла офиса. - Учти, Наиля, я слышу голоса всей паствы Стерегущего Во Тьме. И с позапрошлой ночи я слышу их больше, чем должен!
- Как это больше? - устало спросила Наяда.
Мужчина выступил из тени, и лицо его было неподвижным.