От этих слов её окутало холодом.
— О-о-о… Мурашки по коже… Обожаю их! — С этими словами он принялся скользить по ней руками. Жан еле подавила в себе желание укусить его.
Но если бы она сделала это, он снова причинил бы ей боль.
„Вся боль ещё впереди, — подумала она. — Сейчас он пытается заставить меня кричать. Лучше, пожалуй, быть тихоней и не сопротивляться. Тогда, возможно, он немного расслабится и…“
— Знаешь, кто я? — спросил он.
— Да.
— Так скажи.
— Потрошитель.
— Прекрасно! А я знаю, кто ты. Причём, очень даже хорошо.
„Он знает меня! Но откуда? Возможно, он выслеживал меня? Или расспрашивал кого-то?“
— Ты — номер восемь! — сказал он. — Только подумай об этом! Ты станешь знаменитостью. О тебе будут писать во всех газетах и рассказывать по телевизору, а, в конце концов, ты ещё и попадёшь в одну из глав книги. Читала когда-нибудь такие книги? Там, наверняка будет твоя небольшая биография, всякие интервью с родителями и друзьями, и, конечно же, трогательная история твоего романтичного, но такого короткого романа с этим парнем. Кстати, как его звали?
— Пол… — пробормотала она.
— Пол. Знаешь, Пол тоже попадёт в историю, как первый парень, убитый Потрошителем. Конечно, все будут понимать, что он просто попал под „горячую руку“, ведь в жертвы-то я выбрал именно тебя. Полу просто не повезло. Он оказался в неподходящем месте в неподходящее время. Забавно получается, правда? Может быть, я даже сам напишу книгу. И обязательно расскажу там, как он вышел из тебя и сразу же получил выстрел в башку. Или он не успел выйти? Скажи, он успел?
— Почему бы тебе не заткнуться?
— Потому, что мне не хочется затыкаться. — сказал он и прочертил ногтем царапину на её животе.
Жан съёжилась от боли.
— Ты должна быть повежливее со мной. — сказал он. — Всё-таки я делаю тебя знаменитостью. Конечно, я понимаю, что многое в этой процедуре тебе не нравится, но всё же… В той книге, о которой я говорю, будет описан последний день твоей жизни. И уж поверь мне, я постараюсь описать его во всех красках. И про то, чем вы там занимались с этим Полом, тоже упомянуть не забуду. Людям, которые будут читать её, наверняка будет очень интересно узнать, как вы оказались в парке, что привело вас туда… Ну же, расскажи мне, ты ведь ещё помнишь все подробности?
Она помнила:
— А ты не боишься Потрошителя? — спросила она, как только фильм закончился и Пол предложил отправиться в парк.
— Пускай этот Потрошитель подыщет себе собственную девушку.
— Мне всё-таки кажется, что парк — это не очень хорошая идея… Может, пойдём лучше ко мне?
— Ага, чтобы твой психованный сосед по комнате опять подслушивал через стену, чем мы занимаемся?
— Я говорила с ним и он обещал, что не будет больше так делать.
— Да ладно тебе, такая прекрасная ночь… Сейчас мы найдём какое-нибудь уютненькое местечко у ручья…
— Ну, не знаю… — сказала она, крепче сжимая его руку. — Предложение, конечно, заманчивое, но…
— Дерьмо! Ну почему все так боятся этого Потрошителя? Он же орудует не здесь, а в Портленде!
— Но Портленд всего в получасе езды отсюда.
— Ладно, всё, забыли… Дерьмо…
Пол нахмурился и умолк. Так они прошли практически полквартала и, решив как-то исправить ситуацию, Жан скользнула рукой в задний карман его брюк и произнесла:
— Так что ты там говорил насчёт прогулки в парке?
— Ты ведь ещё помнишь все подробности?
Он больно шлёпнул рукой по её обнажённой коже.
— Да!
— Тогда не надо игнорировать меня. Я задаю вопрос — ты отвечаешь. Понятно?
— Да.
Автомобиль замедлил ход. Работая только левой рукой, Потрошитель вывернул руль и Жан, прижатая щекой к пряжке его ремня, почувствовала, как машина разворачивается.
„Кажется, приехали“, — подумала она.
Машина остановилась и резко развернувшись, снова поехала.
Жан снова охватила ледяная дрожь.
„Куда мы едем? О, Иисус… Что же будет дальше?“ — думала она.
— Ты, наверное, считала, что подобная история никогда не произойдёт с тобой? — спросил он. — Я прав?
— Нет.
— Но если ты предполагала, что может произойти нечто подобное, нахрена тогда попёрлась ночью в парк?
— Я боялась, что Пол обидится… — голос её дрожал.
— Обидится… Ненавижу тех, кто обижается и хнычет. Я, например, никогда не обижаюсь и не плачу. Зато я обижаю и заставляю плакать других.