Пробегая через двор, он увидел ещё двоих Стражей, корчившихся на земле.
У входа в Особый Люкс Джим схватил висевший на гвозде ключ, распахнул дверь и ворвался внутрь.
— Ладненько, леди, слушай все сюда! Идём опиздюливать вампиров!
Едва не оглохнув от выстрелов, Джим разнёс вдребезги замок. Отшвырнув пистолет, он пинком распахнул дверь и ворвался в Банкетный Зал.
А следом — шестнадцать обнажённых Особых, вопя и потрясая копьями.
Ещё несколько мгновений собравшиеся вокруг стола вампиры занимались своим делом — жадно слизывали коричневую засохшую кровь с лица, грудей и ног Дианы, пока Роджер возился между её бёдер. Четверо, наблюдавшие за ними с кубками в руках, среагировали первыми.
Затем, взревев, из-за стола вскочили все.
Все, кроме Роджера.
Роджер не тронулся с места. Его взгляд встретился с взглядом Джима.
— Пидарас ебучий! — заорал он. — Парни, хватай его!
Вампиры попытались. Всей толпой они накинулись на Джима.
Но первыми их встретили Особые. Несколько вампиров рухнули с копьями в груди, в то время как другие расшвыривали женщин, валили на пол, ломали им хребты, разрывали глотки.
Джим ринулся вперёд сквозь гущу сражающихся, но остановился возле ближнего конца стола, когда Роджер крикнул:
— За этим пожаловал? — Руки его на мгновение углубились между ног Дианы и тут же появились снова, держа орущего мокрого младенца. — Что-то мне неохота делиться!
Осклабившись, он поднёс малыша ко рту и быстрым движением перекусил пуповину.
Держа одной рукой младенца за ноги, Роджер высоко поднял его и запрокинул голову. Рот его широко раскрылся, вторая рука ухватила ребёнка за макушку.
Он собирался оторвать малышу голову. Насладиться особым, редким угощением.
— Нет! — завизжала Диана.
Джим метнул копьё. Рука Роджера резко дёрнулась вниз. Он поймал древко прежде, чем остриеёкоснулось груди.
— Мудак, — сказал он. — Неужто думал…
Джим прыгнул. Он рухнул на Диану, скользнул по её широко раздвинутым ногам вперёд, ухватился за древко копья и вогнал его в грудь Роджера.
Вампир заревел. Отшатнулся. Кровь выплеснулась из его рта, забрызгав Джиму лицо и руки. Рухнув на колени, он посмотрел на младенца, которого продолжал держать высоко над головой и поднёс его головку к широко распахнутому рту.
Джим спрыгнул со стола, уверенный, что опоздает. Он врезался телом в копьё. Древко сломалось под его весом и на голову обрушился кровавый фонтан. Приподнявшись, он увидел младенца, зависшего над роджеровой пастью. Вампир захлёбывался кровью, тщетно пытаясь укусить малыша за голову. Джим шагнул вперёд, схватил ребёнка и удерживал обеими руками, пока Роджер не отпустил его, повалившись на пол.
Потом освободили Доноров.
Они помогли организовать похороны.
Одиннадцать погибших Особых похоронили во дворе, поставив на их могилах сколоченные из копий кресты.
Моргана, Доннера и всех Стражей, умерших от яда, зарыли за южной стеной поместья.
Тела Роджера и его товарищей-кровососов отнесли в лес на поляну у перекрёстка двух дорог. Им отрубили головы и похоронили тела вместе со вбитыми копьями. Головы отнесли на милю дальше к другому перекрёстку и там сожгли. Обгоревшие черепа раздробили и закопали.
После голосования среди женщин, Дока и троих Стражей, которым не досталось отравленное мясо, приговорили к смерти. Джонс тоже не ел мяса, но женщинам он, похоже, нравился. Его назначили поваром. Джима назначили главным.
Он выбрал Диану себе в помощницы.
Младенец оказался девочкой. Её назвали Глория. У неё были глаза Дианы и такие же оттопыренные уши, как у Джима.
И маленькая армия зажила в поместье Роджера припеваючи.
Часто в хорошую погоду группа вооружённых до зубов добровольцев погружалась в автобус. Джим садился за руль и они ехали вглубь леса. Остановив автобус, они долго бродили вокруг, обшаривая заросли. Иногда они находили вампиров и приканчивали их градом стрел. Иногда — банды отщепенцев, которых приглашали в свои ряды.
Однажды утром внимание Джима привлекла какая‑то суматоха во дворе. Выглянув из северной башни, он увидел возле автобуса Диану и ещё полдюжины женщин. Вместо обычных кожаных юбок и жилетов они были одеты в лохмотья.
Диана увидела его и помахала рукой. Волосы её отросли, но до сих пор оставались короткими. На солнце они блестели словно золото.
Она была восхитительна в своей невинности.
Вместе с подругами она красила автобус в розовый цвет.
Перевод: Джек Фрост