Усмехаясь, Чарльз вытянул нож, раскрыл его и вогнал в повидавшее виды дерево перил. Вырезал аккуратную борозду длиной в два дюйма. Вычистил её. Наклонившись, провёл большим пальцем по замызганной ступеньке. Потёр большим пальцем бледный порез на перилах, прикрыв его грязью, маскируя его.
С помощью острогубцев пристроил в полученное отверстие бритвенное лезвие.
Выпрямился и восхищённо посмотрел на результаты своей работы.
Край лезвия совсем чуть-чуть выдавался над поверхностью перил. Его едва было видно.
Дрожа от возбуждения, Чарльз поспешил наружу. Он присел на скамейку и стал наблюдать за входом в Уэллер-Холл.
Шикарно будет, — подумал он. — Это всегда шикарно.
Однако, он никогда не делал этого в кампусе. Это его обеспокоило. Он даже подумал о том, чтобы вернуться к лестнице и вытащить лезвие. Можно было выйти в город и установить ловушку где-нибудь там, где-нибудь в месте не столь опасном.
Но ему совсем этого не хотелось. Слишком часто случалось, что на его трюк попадал кто-нибудь старый и уродливый, следовательно, всё шло насмарку. Он не мог так рисковать. Ему нужно было, чтобы порезалась молодая цветущая студенточка. Такая, как Линн.
Минуты тянулись и тянулись. Когда в здании начали собираться, Чарльз испугался, что может всё пропустить. Он ещё немного подождал. Едва сдерживаясь. Поднялся со скамейки, проскакал вверх по бетонным ступенькам и вошёл внутрь.
По коридору расхаживало несколько студентов, они останавливались у дверей, заходили в кабинеты. На лестнице никого. Он прошагал в конец вестибюля. Там достал из портфеля экземпляр "Поминок по Финнегану" в бумажной обложке, раскрыл книгу, прислонился к стене и сделал вид, что читает.
Отсюда ему открывался прекрасный вид на лестницу.
Книга дрожала в руках.
Когда мимо прошли две девушки и повернулись к лестнице, он задержал дыхание. Похоже, первокурсницы. Они вели себя, как полагается первокурсницам — громко говорили, смеялись и активно жестикулировали.
Девушка, что шла со стороны перил, левой рукой прижимала к груди учебники. Правая свободно болталась. На первой ступеньке она взялась за поручень. Рука заскользила по перилам.
Её яркие блондинистые волосы развевались за спиной. На ней была рубашка без рукавов. Очень тесные белые шорты. Чарльз видел очертания её трусиков. Достаточно откровенно.
Его сердце застучало.
Шагнув с третьей ступеньки на четвёртую, она резко отдёрнула руку.
Попалась!
Но она не вздрогнула и не закричала. Просто разрубила ладонью воздух. Какой-то идиотский жест, подкрепляющий какую-то ерунду, которую она пыталась втолковать своей подруге.
Она была почти на месте. Когда рука вернулась на перила.
Чарльз вздохнул. Почувствовал себя ограбленным.
Это ещё не конец, — сказал он себе.
Но она подходила просто идеально. Симпатичная блондинка и стройная, как Линн. На пару лет младше, но всё остальное сходится.
Всё равно лица бы не увидел, — утешил он себя.
Сверху раздался грохот шагов.
Мытарства по Христу подошли к концу и студенты в панике спасались бегством. Через секунды первые из них уже огибали лестничную площадку и шли по лестнице вниз. Дрожа от возбуждения, Чарльз не сводил глаз с тех, кто спускался у самых перил. Первым шёл парень. К счастью, его руки были заняты книгами. За ним шла гибкая брюнетка. Её грудь мерно покачивалась в футболке. Но в руках она несла портфель, поэтому не стала заморачиваться с перилами.
За ней следовал толстяк в спортивном костюме. Но за ним — златовласая красавица, плечи открыты, туловище крепко сжато в объятьях ярко-жёлтого топа. И она держалась за перила!
Да!
— Ай, чёрт!
Толстяк.
Нет!
Он отдёрнул руку и так неожиданно остановился, что блондинка чуть в него не врезалась. Он поднял руку к своему раскрасневшемуся лицу, на котором застыло потрясение. Кровь капала, оставляя полосы на спортивном костюме.
— Ёб твою мать, а! Посмотрите на это! Чёрт!
Вокруг начала собираться толпа.
Скоро кто-нибудь найдёт лезвие.
Испустив долгий вздох, Чарльз захлопнул книгу. Зажал её под мышкой, подхватил портфель и пошёл по коридору.
Позже этим утром, после семинара по ирландской литературе двадцатого века, Чарльз сидел на парковой скамейке на одной из аллей кампуса. Скамейка пряталась в живой изгороди по бокам, а сзади её скрывал дуб.