Его большой белый живот двигался вверх и вниз в такт дыханию.
Глаза были закрыты.
Он всё ещё был в ботинках, но джинсы были спущены до голеней. Он был очень белым и бугристым и был похож на чучело, сделанное из хлебного теста, смазанного маслом.
Она взглянула на его штуку. Сморщив нос, она быстро отвернулась. — Герман? — позвала она.
— Привет.
Голос раздался прямо перед Чарли, но выше её головы.
— Спасибо, — сказала она.
— Рад был помочь.
— Но, блин, ты определённо не торопился.
— Что ж… Лучше поздно, чем никогда. Верно?
Она покачала головой. — Ты позволил им причинить мне боль.
— Я знаю. Мне ужасно жаль. Правда.
— Почему ты их не остановил, чёрт возьми?
Герман не ответил.
— Ты же видел, как тот парень ударил меня?
— Да.
— Почему же ты не уничтожил его прямо тогда?
— Я… Полагаю, мне было любопытно.
— Любопытно? Что значит "любопытно"?
— Я хотел посмотреть, что у них на уме.
— Боже, разве это не было очевидно? Я имею в виду, к тому времени, как толстяк раздел меня, это должно было быть довольно…
— Боюсь, я был… несколько захвачен происходящим.
— Ты что?
Он колебался несколько секунд, затем сказал: — Я… хотел посмотреть.
— Посмотреть?
— Боюсь, что да.
— О, разве это не замечательно. Я думала, ты джентльмен.
— Знаю. Мне жаль. О, Чарли. Я и был им… Я никогда не шпионил за тобой. Я всегда выходил из комнаты, когда тебе… требовалось уединение. Но… Я не знаю. Мне так жаль. Дело в том, что ты уже не тот ребёнок, каким была раньше и я боюсь, что мне… мне следовало вмешаться гораздо раньше. Я это знаю. Я просто не мог себя заставить… Ты такая красивая, Чарли.
— Вот блин.
— Ты меня ненавидишь?
Она нахмурилась. — Нет. Не будь глупцом. Я никогда не смогу возненавидеть тебя. Но… ты позволил тому парню на самом деле… порезать меня. Она коснулась маленькой щели на соске и показала Герману кровь на кончике пальца. — Видишь?
— Да, вижу. Сможешь ли ты… простишь ли меня?
Она слизнула кровь с пальца. — Может быть.
— Пожалуйста, Чарли.
— Поцелуй его, чтобы он выздоровел, — сказала она.
Герман заколебался. Затем пробормотал: — Хорошо.
От прикосновения его губ у Чарли перехватило дыхание. Кровь размазалась по груди. Сосок начал растягиваться. Трепеща, она застонала. Она нашла плечи Германа, обняла их и её бросило в дрожь.
Его рот оторвался от её груди.
— Ну как? — спросил он.
И она увидела, как шевельнулись его губы. Призрачные губы, испачканные её кровью.
— Вторую, — сказала она.
— Но она не порезана.
— Неважно.
Когда он закончил, она задыхалась и едва держалась на ногах. Она вцепилась в его плечи.
— Я хочу увидеть тебя, — выдохнула она. — Я хочу увидеть, как ты выглядишь.
— Мы это уже проходили, Чарли.
— Знаю, знаю. Ты голый… это неприлично. Хотя… вряд ли это проблема, правда? Я имею в виду, ты позволил этим парням раздеть меня.
Это будет справедливо… И в любом случае, я люблю тебя.
— Любишь?
— Да. Конечно. Но я должна тебя увидеть. Я никогда тебя не видела.
— Полагаю, мы могли бы отправиться домой и немного накраситься.
— Нет, сейчас. Я должна увидеть тебя прямо сейчас.
— А. Но я не понимаю, как…
— Нож, — выдохнула она.
— Что?
— Где он? Она отпустила его плечи и обернулась. Взглянула на Тома, лежащего на спине. Отметина на его голове превратилась в багровую шишку. Его глаза по-прежнему были закрыты. Она осмотрела лесную подстилку за его головой, затем выпалила: — Вот он. — Она подбежала, присела и подняла нож.
Затем поспешила обратно к Тому.
Он открыл глаза, когда она опустилась на колени над его головой.
Открыл их очень широко.
— Сюда, Герман, — сказала она. — Быстрее.
— Привет, — сказал Том, его голос дрожал.
— Ну, привет, — сказала она ему.
Его живот раздался вширь, когда Герман сел на него.
Том поднял голову от земли, как будто надеялся увидеть, кто на нём сидит. С его жирного красного лица капал пот… и, может быть, несколько слезинок. Он пронзительно захныкал.
— Очень хорошо, — сказала Чарли. — Ты просто сиди, милый. Я сама всё сделаю.
Том завизжал, когда она перерезала ему горло.
Кровь хлынула фонтаном.
Чарли отбросила нож. Она стала брызгать на Германа кровью. Затем сама наклонилась к струе, схватила Германа за забрызганные кровью плечи и притянула к себе. Обвила его руками.