Глупость какая, — подумал Пит.
Безумие.
Да не бывает никаких вампиров.
Однако, если бы они существовали, все имело бы смысл. Все, кроме исчезновения Тесс.
Черт возьми, — подумал Пит, — а ведь этому есть объяснение.
Она не только шофер Дракусона, она также его любовница. Она прямо здесь, в гробу, вместе с ним.
Ага, точняк. Каждый день и дважды по воскресеньям.
Пит знал, что эта идея была глупой, безумной, и нелепой. Но ему вдруг захотелось заглянуть внутрь гроба.
Он встал. Ноги его дрожали, когда он проходил мимо гроба. Ему показалось, что у него трясутся поджилки.
Да нет ее там, — сказал он себе. — Если я открою гроб, то увижу только обгоревшего мистера Дракусона.
Да? А где тогда Тесс?
Пит присел на корточки у подножия гроба. Посветил на крышку. Она была из красного дерева, коричнево-красного цвета и блестела.
Он прислушался.
Из ящика не доносилось тяжелого дыхания. Ни шорохов, ни глухих ударов.
Если она там, — подумал он, — то она не трахается с вампиром. Она просто лежит, тихо и неподвижно.
Может, она слышит меня, знает, что я здесь. А что, если она попытается схватить меня, когда я открою эту штуку?
Он подумал: Ха.
И чуть не рассмеялся в голос.
Если Тесс была внутри со своим любовником-вампиром, что казалось крайне маловероятным, она лежала бы на нем лицом вниз. Вряд ли она смогла бы броситься на Пита из такого положения.
Он сжал фонарь в правой руке.
Подсунул кончики пальцев левой руки под край крышки гроба.
Быстро сбрось ее. Не дай Тесс возможности перевернуться.
Но он представил грохот от тяжелой крышки, падающей на пол.
Да ни за что.
Мне нужна тишина и скрытность, — подумал он.
Вместо того, чтобы бросить крышку на пол, он приподнял ее на несколько дюймов. Опустил голову. Посветил внутрь.
И мельком увидел пижамные штанины из бледно-голубой ткани, такие же блестящие, как шелк.
Его охватила горячая дрожь.
Он приподнял крышку повыше и посветил на тело.
Оно было одно.
Оно лежало на спине, окруженное белым атласом обивки гроба.
Стройное тело, одетое в облегающую пижаму, которая подчеркивала все прикрытые изгибы. Над поясом брюк нависала рубашка с четырьмя большими белыми пуговицами. Они возвышались над холмиками грудей и выступали вместе с выпирающими сосками. Верхняя пуговица рубашки была расстегнута, открывая клин обнаженной груди и впадинку у горла.
Пит видел нижнюю часть подбородка. Хотя он не мог разглядеть лица под таким углом, он знал, что это Тесс.
А кто же еще это может быть?
А где же этот, Дракусон?
Черт его знает, да и какая, к черту, разница?
Имело значение только то, что он нашел Тесс, и она все еще спала.
Пит отложил фонарик, чтобы освободить правую руку. Затем направился к краю гроба. Медленно, осторожно он снял крышку. Развернулся и опустил ее на кровать.
Встав на колени, он поднял фонарик и держа его низко, переложил из левой руки в правую.
Не свети ей в глаза, — предупредил он себя. — Это наверняка ее разбудит.
Да какого черта она спит в гробу? Тут две отличные двуспальные кровати.
Это безумие.
Очень странно.
Но, Боже, что с того?
Он поднял фонарик. Посветил ей на грудь, держа его достаточно близко к телу, чтобы яркий диск оставался компактным и не попадал на лицо.
Уставился ей на груди.
Он хотел прикоснуться к ним.
Хотел расстегнуть большие белые пуговицы, распахнуть пижамную рубашку и увидеть обнаженные груди, прикоснуться к ним, ласкать их, сжимать, пробовать их губами.
Это оно. Мой шанс. Она в отключке, мертва для всего мира.
Но она проснется, если я попытаюсь расстегнуть пуговицы. Она наверняка проснется, если я прикоснусь к ней.
Проснется с воплем.
Если только…
Он посветил ей в лицо, увидел ее открытые глаза, чуть не задохнулся от изумления, затем наклонился, размахнулся и ударил ее фонариком в лоб. От удара линза разбилась и лампочка погасла. После этого он ударил еще раз, в темноте.
Фонарик выпал из ослабевшей руки.
Он поднялся на ноги, пошатываясь, подошел к стене и щелкнул выключателем. Зажглась люстра.