Стоя у своей двери, Джефф наблюдал, как Шеннон обходит машину спереди. В лунном свете ее белая блузка и белые джинсы казались яркими, как снежное поле. Ее светлые волосы, лицо и руки были намного темнее, и их было трудно разглядеть.
— Вот тебе и элемент неожиданности, — сказала она.
Она улыбнулась. Ее зубы сверкали белизной.
— Я совсем забыл о внутреннем освещении.
— Ну, здесь все равно никого нет.
— Может быть.
Стоя рядом, они смотрели на кладбище.
Джефф различал множество неясных фигур, которые могли быть людьми. Некоторые из них, по-видимому, были статуями, в то время как другие были образованы сочетанием кустов, крестов, теней…
— Я никого не вижу, — сказала Шеннон. — А ты?
— Нет. Но здесь тысяча мест, где можно спрятаться.
— Ты не струсишь и не откажешься, правда? — спросила она, слегка отодвинувшись в сторону.
Их руки соприкоснулись.
— Только не я, — сказал Джефф. Затем добавил: — У тебя случайно нет пистолэта?
— Пистолэта нет, но есть вот это, — oна высвободила руку, повернувшись к нему лицом, вытащила из переднего кармана своих белых джинсов складной нож и открыла его. — Видишь?
Трехдюймовое лезвие сверкнуло, как серебро.
— Эй, это круто.
— Я опасная женщина.
— Я в этом уже убедился. А парочку распятий ты случайно не прихватила?
Она покачала головой.
— Раньше я все время носила крестик. Ну, знаешь, на золотой цепочке? Никогда не снимала его. Даже в душе. Думала, что как только я его сниму, меня сцапает вампир. Но потом, пару лет назад, я вроде как начала думать, что мне это может понравиться.
— Быть схваченной вампиром?
— Угу. Понимаешь? Я хотела, чтобы это произошло, поэтому отказалась от крестика.
— А ты веры не теряешь.
— Скорее надежды.
— Но надежды пока не сбылись?
— Может, сегодня вечером, — сказала она. — Давай осмотримся.
— Давай.
Шеннон сложила нож. Вместо того чтобы положить его обратно в карман, она держала его в правой руке.
Они направились к кладбищу.
— Если возникнут проблемы, — прошептал Джефф, — беги к машине. Ключи в замке зажигания… на случай, если я не справлюсь.
— Если возникнут проблемы, — сказала Шеннон, — я останусь с тобой. Как я уже сказала, я опасная женщина.
Она взяла Джеффа за руку.
Первый раз они держались за руки.
Это ощущение высасывало из него силы, заставляло сердце биться чаще и притупляло разум.
Ничего страшного, — сказал он себе. — Это всего лишь ее рука. Успокойся.
Просто ее рука.
Он легонько сжал ее. Она ответила пожатием, повернула голову и улыбнулась ему.
— Мое сердце колотится как сумасшедшее, — прошептала она.
— Мое тоже.
— Так жутко.
— Это из-за меня? — спросил он.
— Нет, из-за Костяного сада.
— Ах. Ну, да.
Он осознал, что они стоят среди могил. В этом не было большой неожиданности. В конце концов, именно сюда они направлялись, когда Шеннон взяла его за руку. Но он вообще не помнил, как входил на кладбище.
Должно быть, шел, как на автопилоте, — сказал он себе.
Он оглянулся через плечо. Они ушли недалеко. Машина была, вероятно, не более чем в двадцати футах позади. Но они уже пробрались сквозь высокую траву мимо нескольких надгробных плит.
Шеннон прошептала:
— Это лучше, чем любой старый фильм, правда?
— Повтори еще раз.
— Это реальность. В данный момент мы крадемся по погосту.
Потянув его за руку, она повела его вперед. Они шли медленно, продираясь сквозь сухую траву, пригибаясь под нависшими ветвями, обходя каменные памятники, иногда останавливаясь и пристально вглядываясь в человеческие фигуры — и убеждались, что видят статуи, а не людей.
Они забирались все дальше и дальше вглубь кладбища.
Вскоре машина скрылась из виду.
Они продолжали идти.
И оказались на залитой лунным светом полянке, окруженной могильными склепами. Бледные каменные сооружения, все одинакового размера и расположенные на равном расстоянии друг от друга, выглядели так, как будто их тщательно расставили так, чтобы они образовали большой круг. В центре круга, примерно в сорока футах от окружающих его усыпальниц, находилось нечто, похожее на огромную каменную глыбу.
— Это что? — спросил Джефф.
— Да, кто его знает? Я даже не подозревала, что здесь может быть, такое. С дороги этого не видно, — Шеннон медленно повернула голову. Сначала Джефф подумал, что она любуется склепами. А, потом он понял, что она их пересчитывает. — Тринадцать, — заключила она. — Жуть.