Я посмел.
Когда маленькая голова малиновки разлетелась на мелкие кусочки от удара, она пронзительно закричала.
— Прекрати, — сказал я ей. — Это просто глупая птица.
По её щекам текли слёзы. Анжела захныкала: — Я всё расскажу.
Затем она развернулась и побежала. Мчась по лесу, она мне угрожала: — У тебя будут большие неприятности!
— Если ты наябедничаешь на меня, — выкрикнул я, — я наябедничаю на тебя!
Проверенная тактика, когда речь идёт о братьях и сёстрах.
Это её остановило.
Она повернулась и посмотрела на меня.
Я подошёл к ней, заложив левую руку за спину.
— Я ничего не делала, — запротестовала она, но в её голосе не было абсолютной уверенности.
— Делала, — сказал я ей.
— Что?
— Я скажу маме и папе, что ты убила птицу.
— Это ложь.
— Но по тебе будет видно, что это правда. — С этими словами я вынул руку из-за спины и ткнул ей в лицо окровавленными останками малиновки.
Она завизжала от отвращения и ужаса и попыталась отпихнуть мою руку, но я был больше и сильнее. Я затолкал птицу ей в рот. Задыхаясь, она вырвалась от меня и снова пустилась бежать.
Я погнался за ней. Её золотистый конский хвост развевался и подпрыгивал. Я хотел дёрнуть за него, чтобы остановить её. Вместо этого я взмахнул молотком, ударил её по уху и сбил её с ног.
Ещё живая, она зажимала окровавленное ухо и корчилась на земле. Она уже выдернула или выплюнула птицу изо рта, поэтому могла свободно реветь и лепетать: "Отстань от меня!", "Не надо" и так далее.
Я, наверное, должен объяснить, что, Анжела была прелестной, как нераспустившийся бутончик, но она была мне, как бельмо на глазу, в течение многих лет.
Я мог пощадить её.
Но не стал.
Вместо этого я повеселился. Я нашёл птицу (она была сильно измята), снова засунул её ей в рот в качестве импровизированного кляпа, а затем начал бить её молотком. Довольно нежно, но не очень.
Чтобы не утомлять вас ужасными подробностями, позвольте просто сказать, что я вначале почти везде наставил ей синяков. Затем начал крушить кости — сначала мелкие. Пальцы рук и ног, потом коленные чашечки. Голову оставил напоследок.
Я знаю. Я ужасен. Подайте на меня в суд.
Хотя я часто пробовал кровь и мозги кошек, собак и других животных, ничто не сравнится со сладким, терпким вкусом Анжелы. Долгое время я лежал на лесной подстилке рядом с моей любимой сестрой, погружая головку молотка в открытую чашу её черепа и жадно лакал, обсасывая её дочиста. Фондю из Анжелы.
Безусловно, это был самый лучший день в моей молодой жизни.
К сожалению, за этим последовало несколько неприятных лет.
Хотя меня держали подальше от молотков и всех видов инструментов, которые могли послужить дубинками, но никак не могли отвлечь мои мысли от того дня в лесу с Анжелой. Я переживал его бесчисленное количество раз, смакуя, даже приукрашивая его… однако ведя себя примерно… пока, наконец, не настал день, когда мне разрешили покинуть заведение.
К моменту освобождения мне было восемнадцать лет и я полностью излечился от различных психических отклонений.
Безусловно.
Две недели спустя я зашёл в строительный магазин "True Value", встал перед витриной с инструментами и с благоговением уставился на молотки.
Молотки-гвоздодёры. Молотки с круглыми бойками. Кувалды различных размеров и веса.
Кирки. Топоры. Топорики.
О, Боже.
В детстве я предпочитал молоток-гвоздодёр. Я выбрал один. Взял его с витрины. Почувствовал его тяжесть. Полюбовался блеском стали, ярко-синей краской на раздвоенном конце, текстурой гладкой деревянной рукоятки.
Пытаясь скрыть свой восторг, я понёс его к кассе и купил за наличные ‒ 14,95 долларов плюс налог.
Намного более дешёвый, чем пистолет.
И намного более приятный.
И никаких разрешений. Никаких форм для заполнения. Никакой проверки биографии. Никакого периода ожидания.
Я вышел из магазина с тяжёлым молотком на дне сумки. Когда я шёл, сумка раскачивалась и мягко ударялась о мою ногу.
В тот вечер я опробовал свою новую покупку в книгохранилище на втором этаже публичной библиотеки. Так уж совпало, что там находилась девушка, складывающая книги в стопки. Я подкрался к ней сзади и так сильно ударил её по затылку, что её швырнуло вперёд и она чуть не опрокинула стеллаж с книгами. Опустив её на пол, я сел ей на спину и сунул молоток в рот.
Очень вкусно.