— Если бы кто-нибудь хотел нас пристрелить, мы бы уже были нашпигованы пулями по самые яйца.
— Возможно, мы нужны им живыми. Рядом с клеткой может быть яма. Ну, знаешь, прикрытая сверху, так что когда мы наступим на нее…
— Слушай завязывай, а? Охренеть можно какие у тебя мысли.
Я прервался. Некоторое время мы стояли молча, блуждая взглядами по кустам и деревьям на краю поляны. Мы даже посмотрели на верхние ветки.
— Да, никого здесь нет, — наконец прошептал Майк.
— Просто потому, что мы их не видим… Я имею в виду, тех, кто поместил её сюда.
Майк нахмурился, как он обычно делал, когда пытался сосредоточиться.
— И то, правда. В конце концов, кто-то же доставил сюда клетку. Она точно не тащила эту штуку через лес, — он прикусил нижнюю губу. — Может быть, какой-то парень использовал её, когда перевозил сюда дикое животное.
— Это возможно.
Мне понравилась эта идея. Приятное, разумное объяснение, которое значительно смягчало угрожающий характер ситуации.
— Может быть, защитник окружающей среды, — продолжал Майк, — который хотел вернуть рысь или медведя в их естественную среду обитания. Выпустил их, но клетку с собой не забрал. А эта девчонка бродила рядом. Забралась внутрь, чтобы осмотреть её. Закрыла дверь, просто так, черт возьми. А эту проклятую штуку взяло и заклинило. И опля, она в капкане.
— Отличная теория, Эйнштейн, — сказал я.
— Ну, чего?
— Полагаю, ты был слишком занят, разглядывая её задницу, чтобы обратить внимание на навесной замок. Едва ли она случайно заперла себя на замок, верно?
Он хмуро посмотрел на клетку.
— М-да, дерьмо.
— Именно.
Пожав плечами, он сказал:
— Значит, кто-то действительно поместил её туда. Но это еще не значит, что она приманка.
— Так что же тогда это значит?
— Думаю, мы должны спросить об этом у нее. Пошли.
На этот раз я не пытался остановить его. Как бы я ни нервничал из-за всего этого дела, мы не могли просто уйти и оставить её. Но я позволил Майку идти первым. Я держался в нескольких шагах позади него и внимательно наблюдал.
Майк, похоже, не очень торопился. Он шагал медленно, немного сгорбившись, с большой осторожностью ставя ноги, фактически крадучись направляясь к клетке. Я последовал его примеру. Хотя мы старались вести себя тихо, мы не могли не производить множество хрустящих звуков. Каждый шаг звучал так, как будто кто-то комкал лист бумаги.
При всём этом девушка не пошевелилась.
Мы добрались до фронтальной части клетки, не угодив ни в какую ловушку. Майк остановился, и я приблизился к нему сбоку. Мы смотрели сквозь прутья решетки на девушку.
Она по-прежнему не двигалась.
С того места, где мы стояли, нам была видна одна сторона её лица. Во всяком случае, частично она была повернута вниз из-за того, как её голова покоилась на руке. Кроме того, большая его часть была скрыта под копной блестящих светлых волос. Мы не могли толком разобрать, как она выглядела.
— Привет! — выпалил Майк. Это прозвучало так громко, что я вздрогнул. Девушка этого не сделала. Она лежала неподвижно. — Простите? Мэм? Леди? Привет?
Никакого ответа.
Я вертел головой то в одну, то в другую сторону, боясь, что какой-то псих — или семейство психов — может внезапно выскочить из леса. Но никакого движения не было.
— Боже, — прошептал Майк. — Ты же не думаешь, что она мертвая?
Я перестал оглядываться по сторонам и сосредоточился на девушке.
— Она не выглядит мертвой.
— А со сколькими жмуриками тебе уже приходилось сталкиваться?
— Я много о них читал, у них должен быть необычный цвет кожи.
Мы оба изучали её. Небольшие участки лица, которые не были скрыты волосами, выглядели вполне себе здоровыми. Ноги выглядели гладкими и загорелыми. Та часть её спины, которая виднелась над обрезанными джинсами, была не такой загорелой, как ноги, но и не имела болезненной бледности. Даже кремовая кожа, которую мы могли различить сквозь разорванную заднюю часть шорт, выглядела живой. Выглядела прекрасно.
— Даже не знаю, — прошептал Майк.
— Она не мертва.
— Только потому, что она еще не занялась разложением.
— Ну, еще они занимаются и другими вещам, такими как опорожнение кишечника, например.