Так же, как и от мыслей о том, что может таиться в темных уголках вдоль маршрута: в дверных нишах и в тех узких проемах, разделяющих два соседних здания, и в подворотнях. Такие места вызывали у него приятную дрожь. Но он всегда ускорял шаг, проходя мимо них. Подчас не мог заставить себя заглянуть внутрь, в омерзении от того, что может там обнаружить. Бродяг, или чего-нибудь еще хуже.
А бомжей действительно было в округе полно. Они спали на ступенях подъездов или на лавках автобусных остановок. Некоторые, съежившись в тени, провожали его недобрыми взглядами. Другие шаркали по тротуарам или проезжей части, сжимая какие-то свои неведомые трофеи. Или ковыляли, толкая перед собой дребезжащие магазинные тележки, нагруженные доверху предметами самых причудливых форм. Аллан не находил ни волшебства, ни загадки в разглядывании столь жалких созданий. Он чувствовал страх и отвращение перед ними. И с трудом признавал их за людей.
Они были худшим аспектом ночных прогулок домой из кинотеатра.
При любой возможности, он переходил на другую сторону улицы или даже делал крюк назад, лишь бы не сталкиваться с ними. Но иногда его заставали врасплох, и не оставалось выбора, кроме как терпеть эту вонь, маниакальное бормотание, плаксивое выпрашивание милостыни.
Учитывая, какие безумные, омерзительные существа скрывались во тьме, Аллан не особенно удивлялся, что редко встречал нормальных людей в своих ночных странствиях от дома до кино и обратно.
Большинство из тех, кого он видел, перемещались короткими перебежками от машины до той или иной двери. Периодически встречались люди с собаками. Время от времени, пара бегунов. Всегда по двое, никогда поодиночке. Иногда попадались на глаза одинокие мужчины, идущие торопливым шагом по улице. Одинокие женщины — почти никогда.
Ни одна женщина в здравом уме не станет бродить одна по городу в такой час. Таково было его мнение.
Когда женщина появилась в поле зрения по дороге домой той ночью, он решил, что она, должно быть, сумасшедшая — или до сумасшествия безрассудная. Хотя их разделял почти целый квартал, он даже издали легко мог понять, что это определенно не бомжиха. Походка была слишком уверенной. Когда расстояние сократилось, он смог разглядеть её получше. Волосы, казавшиеся серебристыми в свете фонарей, подстрижены и аккуратно расчесаны. На ней была светлая блузка, длинные, почти до колен, шорты, темные кроссовки с носками.
Однозначно не бездомная.
Проститутка? Аллан ни разу не встречал проституток в этом районе. И разве уличная жрица любви не должна быть одета во что-то более экзотичное или откровенное?
Эта женщина напоминала скорее студентку, которая забрела слишком далеко от кампуса. Или одну из молодых учительниц в школе, где он сам преподавал — Шелли Гейтс или Морин О’Тул, например. Или кого-то из тех женщин, на которых ему нравилось смотреть во время еженедельных поездок в супермаркет. Повседневно и просто одетая, опрятная и аккуратная.
Аллан осознал, что его ноги перестали шагать.
Как странно увидеть кого-то вроде нее на улице в такое время!
Она к тому моменту остановилась на перекрестке, глядя в сторону. Похоже, проверяла, нет ли машин, готовясь перейти улицу.
Но затем она развернулась.
У нее не было лица. Сердце Аллана резко ударилось об ребра.
Что с ней такое?
Она быстро пошла к нему.
Нет лица!
Он бросил взгляд на проезжую часть, испытывая огромное искушение рвануться через улицу. Но вновь посмотрев не незнакомку, он обнаружил её уже ближе. Достаточно близко, чтобы увидеть блеск ткани, закрывавшей лицо. Серебристая, блестящая. Она свисала со лба, с прорезями для глаз и рта, и свободно трепетала под подбородком.
Маска!
До Аллана донесся его собственный тихий стон. Холодок пробежал по спине. Волосы на голове зашевелились.
Он спрыгнул с тротуара и бегом рванул на другую сторону дороги.
Что если она за мной погонится?
Он перепрыгнул бордюр, обогнул паркомат, и оглянулся.
Она остановилась. Смотрела в его сторону.
Она за мной наблюдает. О господи, она за мной наблюдает! Но хотя бы не преследует.
Аллан скосил глаза на противоположную сторону улицы и поспешил к ближайшему повороту. Не хотелось больше её видеть, но у себя в голове он представлял, как она пересекает дорогу, преследуя его. Он знал, что должен снова посмотреть.