— Ни разу.
— А что же та твоя девушка? Лигейя? Ты с ней только познакомился, а уже меня зовешь на свидание?
— Она не будет против.
— Должно быть, она очень понимающая.
— То, чего она не знает, никак ей не повредит. Не думаю, что мы с ней вновь увидимся. Во всяком случае, до следующей субботы.
— Ты что, с двумя сразу намерен романы крутить?
— Угадала.
Дверь открылась. В класс зашла группа школьников.
— Послушай, — сказала Морин, — давай позже поговорим, хорошо? Мне еще надо слова для контрольной на доске написать.
— Ладно.
Он повернулся к двери, кивнул в знак приветствия заходящим ребятам, и остановился на пороге, помедлив.
Обернулся.
Морин, лицом к доске, писала слово "фантазия" правой рукой. Её левая рука висела вдоль туловища.
Аллан пригляделся к её локтю.
Она перехватила его взгляд. Приподняла брови.
— Что-то не так?
— Твой локоть, — пробормотал он.
Она улыбнулась.
— А, да просто неудачно упала в выходные.
Она потерла темную корочку запекшейся ссадины, и вновь вернула свое внимание к доске.
Перевод: Александр Смушкевич
Хорошее укромное местечко
Richard Laymon. "A Good, Secret Place", 1993
Новичок нарисовался на улице, выйдя из дома, где прежде жили Эдди и Шэрон. Мы уже видели его раньше, в день его приезда. Даже издалека было видно, что желания иметь с ним что-либо общее у нас точно не возникнет. Во-первых, ему было не больше двенадцати лет. И, кроме того, сразу стало понятно, что он — полное ничтожество.
И вот, мы с Джимом играли в мяч у меня во дворе, в одну из тех прекрасных летних ночей, когда над городом расстилается сумрак, но тьма еще недостаточно густа. Вокруг было настолько тихо, что на весь район единственными звуками оставались те шлепки, с которыми мяч ударялся о наши ладони в перчатках. И тут на улице появляется этот новенький пацан.
Что у него на уме, было совершенно очевидно. Ведь на нем была бейсбольная перчатка.
Да не, просто перчатка, а перчатка игрока первой базы. Вы обращали внимание, что все неудачники носят такие? Думаю, это потому, что они боятся мяча. А этот толстый кусок кожи позволяет им держаться от него подальше.
Так или иначе, но к нам он не подошёл, а остановился на обочине дороги позади Джима, и стал наблюдать, за нашей игрой. Мы делали вид, что в упор его не видим. Джиму это удавалось легче, так как он действительно не мог его видеть, поскольку стоял лицом ко мне и был увлечён игрой. Время от времени он поднимал глаза к небу.
Ну да ладно бы он был просто мелкий и с этой дурацкой выпендрежной перчаткой… Он еще был и жирный. Создавалось впечатление, что волосы он не мыл, наверное, не меньше месяца. Они сальными прядями спадали ему прямо на лоб. Физия у него была точно как у поросёнка. Толстые щеки, маленькие розовые глазки. Из красного носа постоянно текло, он всё время им шмыгал и периодически высовывал язык, чтобы слизать сопли с верхней губы. Одет этот болван был в красную рубашку с жёлтыми цветочками, с не застёгнутыми нижними пуговицами, так что виднелось его пузо, напоминавшее серый пудинг. Ниже выглядывали семейные труселя, как будто он подтянул их, забыв при этом подтянуть шорты. Они были белые в голубую полоску. Шорты-бермуды в шотландскую клетку, с огромными раздутыми карманами, достигавшими самых колен, были готовы вот-вот упасть. На толстые голенища были натянуты чёрные носки. А на ступнях — сандалии.
Не шучу. Он и вправду так выглядел.
Тот еще кадр.
Я постарался на него не смотреть, но это оказалось не так-то просто, поскольку он стоял прямо у Джима за спиной, и по-прежнему наблюдал, как мы перебрасываемся мячом. Поначалу мне хотелось, чтобы он скорее отсюда исчез. Но вскоре я почувствовал себя неловко оттого, что мы его игнорируем. Он ничего не говорил, просто стоял там, шмыгал носом, слизывал сопли, и кривил губы в каком-то подобии улыбки.
Немного погодя он начал бить кулаком в перчатку.
Я просто не мог вынести, глядя как он стоит там один-одинёшенек.
Потому и крикнул:
— Эй, парень, лови, — с этими словами я кинул ему мяч.
Не сказать, чтоб сильно, наоборот, по высокой плавной траектории, и прямо к нему навесом. На секунду он уставился на него, а затем, когда мяч стал приближаться, засуетился. Пригнувшись и отвернув лицо, он выставил вверх свою огромную перчатку, но не был даже близко к тому, чтобы его поймать, и тот, пролетев мимо, заскакал по улице. Когда мяч был уже на тротуаре, паренёк посмотрел на свою руку, и по-настоящему удивился, обнаружив ладонь пустой, после чего сказал неловкое: