Не оказалось его и в "Фэшн Молле".
Но он всё равно как будто сглазил меня. Я никак не мог перестать о нём думать. Он выглядел таким счастливым от перспективы поехать с нами и, ввалившись в дом переодеваться, наверняка крикнул что-то вроде:
— Мам, я еду покататься с друзьями!
Затем, наверное, в спешке кинулся в гараж за великом, а выйдя на улицу, обнаружил, что нас там уже и след простыл. Я представил себе, как он рыдает, и как объясняется перед матерью, с чего вдруг его друзья так его кинули. От таких мыслей я чувствовал себя последней скотиной.
Я даже не мог с должным воодушевлением сосредоточиться на Синди Тейлор, порхавшей туда-сюда по магазину. Смотрел на неё, а перед глазами у меня стоял Джордж. Я знал на своём опыте каково это, когда тебя вот так вот обламывают.
Но, признаться, тот, кто тебя так обломал, чувствует себя порой не лучше.
Возвращаясь обратно, мы двинулись в объезд, чтобы миновать дом Джорджа.
Вечерами, после школы, мы перебрасывались мячом у меня во дворе. Но только не сегодня. Чтобы добраться до Джима, я срезал путь через задние дворы. У него имелся бассейн, а значит и забор, перебравшись через который, я обнаружил, что Джим меня уже ждёт.
Мы играли, кидая друг другу мяч через бассейн. Позже Джим встал на трамплин для прыжков. Тогда я принялся бросать так, чтобы заставить его тянуться за мячом, и упасть в воду. После нескольких близких к цели попыток, когда он, размахивая руками, балансировал на краю, Джим разгадал мою задумку:
— Засранец! В случае если я плюхнусь в воду и испорчу перчатку, твоей заднице не сдобровать!
— Следи за своим языком! — послышался голос его матери из дома.
Когда на улице стало слишком темно, для того чтобы различить мяч, кто-то включил свет. Затем во двор вышла его сестра Джоан со своей подругой. Обе они были старшеклассницами, и на них были бикини. Они не обращали на нас внимания, но находиться в их компании всё равно было здорово. Плескаясь в воде, они поблескивали своими влажными округлостями, а мы с Джимом продолжали бросать друг другу мяч. Думаю, им нравилось, что мы на них посматриваем, и они подолгу плавали на спине.
В итоге всё это увидела его мать и, побоявшись, что кто-то получит мячом по голове, запретила нам продолжать.
Мы отправились в дом, и немного поиграли в "Супербратьев Марио", пока не настало время идти домой.
Я пошёл напрямик, так что мог видеть дом Джорджа с расстояния, и снова почувствовал себя неловко от того, как мы с ним обошлись.
На следующий день, перед поездкой в торговый центр, я поспешил к Джиму. Тот уже дожидался меня на подъездной дорожке у дома.
— Может, поедем мимо Джорджа, узнаем, не хочет ли он с нами потусить? — усмехнувшись, спросил он.
— Размечтался.
— Мелкий обосранец.
— Эт, точно.
Я обнаружил, что не только перестал жалеть эту занозу в заднице, но и начал по-настоящему возмущаться тем, как он усложнил нам жизни. Чёрт, мы не могли спокойно играть в мяч даже у меня во дворе, или же проезжать на великах мимо дома этого жалкого придурка. Мы были просто вынуждены прятаться от него в своём же собственном районе, при этом ещё и чувствовали себя виноватыми. Я, по крайней мере, чувствовал. И мне это здорово не нравилось. Не много ли для него чести, чёрт бы его побрал?
Выехав с подъездной дорожки, мы оказались на улице, и Джим свернул направо.
— Сюда, — окликнул его я, и направил велосипед в противоположную сторону.
— Ты шутишь, что ли?
— Да плевать я на него хотел.
Проезжая мимо дома Джорджа, мы набрали скорость, и ни один из нас не смотрел в ту сторону. Я не слышал, чтобы хлопнула дверь, и рассчитывал, что мы двигались слишком быстро для этого мелкого говнюка. И дернул же меня черт обернуться.
Джордж, согнувшись за рулём своего десятискоростного велосипеда, выворачивал с подъездной дорожки на улицу. Он крутил педали словно ненормальный.
— О, нет, — выдохнул я.
Джим посмотрел назад.
— Потрясно. Всё ты со своими гениальными идеями.
— Эй, подождите меня! — голосил Джордж нам вдогонку.
— А, может удерём от него? — предложил Джим.
— Ради всего святого! К чёрту.
Я сбросил скорость.
Джим тоже.
Догнав нас, Джордж изо всех сил старался не отставать.
— Как дела? — спросил он.
— Не очень, — откровенно ответил я.
— Куда вчера подевались?
— Да, никуда, — сказал я, снова почувствовав то неловкое чувство.