— Так ты что, — спросил Джим, — извращенец мелкий?
Джордж рассмеялся так, что изо рта у него полетели крошки от чипсов.
— Даже не вздумай подглядывать за мной, — предупредил я.
— Или за мной, — поддержал Джим.
— Не-а. Мне нравится только за девчонками подсматривать.
— А за моей сестрой ты случаем не шпионишь? — спросил Джим.
Джордж помотал головой и плотно сжал полный чипсов рот.
— Ему известно о твоём бассейне, — напомнил я Джиму.
— Точняк. Так ты что, следил за моим домом?
— Хм-м-м. Нет, честно.
— И лучше даже не начинай, приятель.
— Я с вами кое-чем поделюсь, если разрешите мне с вами пойти.
— Даже не думай ни про какие "с вами", — ответил я.
— Ну пожалуйста?
— Кое-чем — это чем? — деловито уточнил Джим.
— "Твинки".
— Это не самая грандиозная сделка. Что еще?
— Забей, — посоветовал я Джиму, — у него нет ничего, что нас заинтересовало бы.
— Я выпивку притащу, — предложил Джордж.
— Что, серьёзно? — у Джима аж брови полезли на лоб.
— Забудь об этом, — перебил я.
— Какую?
— Да какую угодно. У папы огромный бар. И ещё винный погреб есть.
— Сможешь нам бутылку вина принести?
— Ну, конечно.
— Да, ведь твой старик убьёт тебя просто, — сказал я.
Джордж пожал плечами.
— Он даже не поймет. Да даже если и поймет, что с того? Так я несу бутылку, ага?
— Круто, — обрадовался Джим.
— Ты, что ненормальный? — спросил я.
— А ты? Ну же. По пути к Синди мы теперь сможем промочить горло.
— Ну ты "молодец", — пробормотал я.
Я был не в силах поверить, что он произнёс её имя перед таким гнусом как Джордж.
— А, кто такая Синди? — подхватил тот.
— Никто, — ответил я.
— Та девчонка, за которой мы будем подсматривать?
— Так, шуруй домой, и тащи нам вина, — велел Джим. — Но раньше одиннадцати, чтоб духу здесь твоего не было. До этого времени и мы никуда не уйдем.
— Обещаете, что не уйдёте без меня?
— Да, чтоб мне сдохнуть, — сказал Джим. — А теперь вали, пока не передумали!
Джордж сунул пакет с чипсами через распахнутую сетку, и бросился бежать, скрывшись в темноте.
— Вот ты и пустомеля! — вскрикнул я.
— Я знаю, что делаю.
— Трепло! Ты назвал ему имя Синди. И сказал, куда мы пойдём. Мы… Да я и с места не сдвинусь, если этот мерзкий кусок дерьма пойдёт с нами. Ни за что не позволю, чтобы он подглядывал за Синди.
— Так же, как он подглядывал за моей сестрой?
Это заставило меня немного поостыть.
— Думаешь, он действительно делал это?
— А что, думаешь, нет? Ты ведь сам заметил, что он откуда-то прознал про мой бассейн?
— Ну, он мог услышать всплески, или…
— Что, с улицы? Ну нет. Он бродил вокруг и вынюхивал. Готов поспорить, что он даже на забор залазил. А ведь окно Джоан совсем рядом, приятель.
— Это еще вовсе не означает, что он смотрел именно туда.
— Эй, да он ведь сам сознался. Он говорил, что не прочь понаблюдать в окна за девчонками.
— Но не обязательно же за Джоан.
— Сомневаюсь, что он стал бы в этом признаваться, ну ты сам-то посуди. И что, думаешь, он ночью у тебя на заднем дворе делал?
— Наверное, нас искал.
— Угу, может быть. А может быть, пришёл заглянуть в спальню к твоим родителям. Может он каждую ночь приходит попялиться к ним в окно. Может ему нравится смотреть, как переодевается твоя мама.
— Она задёргивает занавески, — сказал я, чувствуя, как ярость закипает у меня внутри.
— Да, но всегда ли? Что, если между ними остаётся крохотный зазор…
— Лучше бы этому грязному ублюдку не подсматривать за моей мамой.
— Готов поспорить, что он уже подсматривал. И за моей, возможно, тоже. А может не только за мамой, но и за Джоан. И за твоей мамой. Может за всеми женщинами на районе. Ты же слышал, что он говорил. Ему нравится заглядывать в окна.
— Если не дай бог, он следил за моей мамой…
— Мы должны преподать ему урок. Вот почему я хотел, чтобы он пошел с нами. Думаешь, мне нужны его "Твинки" или вино? Мы возьмём его с собой. А затем проучим его любопытную задницу.
Лёжа лицом ко входу в палатку поверх спальных мешков, мы наблюдали, чтобы не пропустить появления Джорджа, и разрабатывали план дальнейших действий.
Приблизительно в половине одинадцатого в спальне моих предков зажёгся свет. Мама подошла к окну и задёрнула занавески. Вскоре свет погас, однако слабое, мерцающее свечение всё же пробивалось через закрытые шторы. Оно исходило от телека, который они любили смотреть до окончания одиннадцатичасовых новостей. После того как улеглись, они уже вряд ли будут вставать. Разве, если только на толчок не приспичит.