— Готов? — спросил Джим.
— Погоди чуть-чуть.
Мы ещё немножко подождали. Я слегка нервничал. Не из-за того, что нужно возвращаться домой за одеждой. Из-за другого.
Наконец, я сказал:
— Идём.
Выбравшись из палатки, мы направились через патио к задней двери. Мы не особо старались соблюдать тишину, смело открывали и закрывали двери на пути к туалету. Джим зашёл внутрь. Когда он смывал, я использовал этот шум, чтобы проскользнуть к себе в комнату. Включив свет, я быстренько собрал одежду в кучу, прихватил верёвку, и, как можно скорее, вновь его выключил. Затем, подождав в темноте, когда Джим смоет ещё раз, я поспешил обратно за дверь. Глянув в окно родительской комнаты, и убедившись, что за мной никто не наблюдает, я устремился к палатке.
Какое-то время я наблюдал за всем через москитную сетку.
До тех пор, пока снова не появился Джим.
Он забрался в палатку.
— Что-то случилось? — шепотом спросил я.
— Не боись.
Включив фонарики, мы принялись разбирать одежду. Затем, разделись во тьме. Это было странное чувство — ощущать кожей обнажённого тела теплый воздух и спальный мешок под задницей. Возможно, в другой ситуации это было бы даже захватывающе, если б на уме у меня было лишь одно — подобраться к дому Синди. Но Джордж всё обломал.
Надев на себя всю одежду, кроме рубашки, я обвязал вокруг пояса верёвку, обмотав ей себя несколько раз. Я делал всё тщательно, таким образом, чтобы мотки не налезали один на другой, а концы верёвки подвернул снизу.
Я уже натягивал рубашку, когда Джим прошептал:
— Идёт.
Я поспешил застегнуть пуговицы.
Мы прихватили фонарики и выбрались наружу.
Джим поднёс палец к губам. Джордж кивнул и перехватил поудобнее бумажный пакет.
Я шёл впереди, пока мы не остановились возле гаражной стены.
— Всё принёс? — спросил Джим.
— Конечно.
Джордж открыл пакет, и вытащил оттуда бутылку вина.
— Ещё у меня "Твинки" есть.
— Отлично. Отложи пока.
— Хотите парочку сейчас слопать?
— Попозже.
— Мы знаем одно хорошее укромное местечко, — прошептал я. — Мы сперва зависнем там и закатим небольшую пирушку.
— Круто! — сказал Джордж.
Дорога к нашему "хорошему укромному местечку" заняла у нас минут двадцать.
Это был железнодорожный тоннель ниже Джефферсон Авеню.
Если бы с нами не было Джорджа, мы двигались бы так быстро, как только можно, и давно оставили бы его позади.
Даже при дневном свете это местечко нагоняло на нас дрожь.
Ночью мы никогда туда не ходили, поэтому всю дорогу я немного нервничал.
Отчасти я боялся, что нас могут заметить копы, или кто-нибудь из знакомых, которые могли проезжать мимо на машине, поэтому, каждый раз, когда машина ехала навстречу, я отворачивал лицо.
Но гораздо больше я боялся соваться в тоннель.
Мы бывали там не единожды, и знали, что туда приходят и другие люди. Бетонные стены были покрыты надписями, некоторые из них были довольно мерзкими и непристойными. А еще там вокруг валяются груды всякого хлама: пустые стеклянные бутылки, пачки от сигарет, смятые алюминиевые банки, и даже пара заплесневелых одеял со старым, заляпанным пятнами матрасом. А ещё одежда. Грязная кроссовка с носком, чьё-то старое нижнее белье, пара штанов.
Как-то раз мы сильно оживились, обнаружив там лифчик. Джим поднял его, и мы увидели, что он измазан старой засохшей грязью, и ещё на нём была порвана одна лямка.
Но лучшей нашей находкой был номер журнала "Пентхаус". Он, наверное, когда-то промок, а потом высох, потому что страницы были жёсткие и разбухшие, а многие из них оказались слипшимися. Мы разлепили их, чтобы добраться до откровенных фотографий, и забрали журнал с собой, Джим спрятал его у себя дома в своей комнате.
Самым мерзким открытием наших исследований оказался использованный презерватив. К нему мы, естественно, не прикасались.
Самая жуткая, когда-либо обнаруженная там находка — это пепелище костра, обложенное кругом обожжённых камней. Среди пепла валялись несколько обугленных банок и целая куча небольших костей. Сначала мы подумали, что это кости индейки, или чего-то такого. Но потом я нашёл череп. Подняв его, я сдул пепел. Череп выглядел слегка продолговатым, и имел острые зубы.