— Господи, да это ж кот! — сказал Джим.
Я вскрикнул, и уронил его. Череп, ударившись о камень, раскололся.
После того эпизода мы сторонились тоннеля.
Я определенно не горел желанием попасть туда снова. Особенно ночью.
Я бы, наверное, струсил, если б не одно обстоятельство: это было идеальным местом для того, чтобы заставить Джорджа пожалеть о том, что он связался с нами.
Очень скоро мы были на месте.
Джим остановился неподалёку от того места, где начиналось ограждение моста. Какое-то время мы молча там стояли, ожидая пока проедут машины. Очередной автомобиль скрылся из виду, а фары следующего светили где-то еще вдали. Джим решил, что его водитель нас не увидит:
— Сюда, скорее, — шепнул он, и зашагал по тротуару.
— Куда мы идём? — спросил Джордж.
— Это офигенное место, — ответил я. — Там никто нам не помешает.
Прежде чем автомобиль оказался слишком близко, мы проследовали за Джимом к деревьям, и, когда машина проносилась мимо, успели спрятаться. Мы миновали несколько деревьев и спустились к рельсам. Справа они тянулись через залитую лунным светом долину, слева — исчезали в чёрной пасти тоннеля.
По дороге снова пронеслись несколько машин, но теперь они меня не беспокоили. Мы были уже достаточно низко, и никто не смог бы увидеть нас за ограждением.
Трава была влажной от росы. Мои джинсы промокли до колен. Пару раз я даже поскользнулся, а Джордж и вовсе плюхнулся на задницу. Но, наконец, мы спустились вниз, и тут же взобрались на небольшую насыпь, по которой проходили рельсы.
— А, вот и наше местечко, — обратился я к Джоржду.
— Это оно? — его голос совсем не показался мне испуганным.
Джефферсон Авеню была шириной в четыре переулка, и таким образом, тёмная область под ней выглядела как тоннель. Мы могли видеть лунный свет на другом конце, но он был слишком бледен для того, чтобы позволить нам рассмотреть хоть что-то внутри самого тоннеля.
— Надеюсь, там никого не будет, — пробормотал я.
— Смотрите в оба, — предупредил Джим. — И будьте готовы драпать как угорелые.
— Может нам здесь остаться? — спросил Джордж.
Джим мотнул головой.
— Кто-нибудь может заметить нас с дороги. Вперёд.
— Ну, я даже не знаю, — засомневался Джордж.
— Но ты же сам хотел пойти с нами, — напомнил я.
— Да, но я…
— Эй, — сказал Джим. — Если хочешь присоединиться к большим парням, тебе лучше делать то же, что и они.
— Ну, или можешь домой отчаливать, — добавил я. — Решать тебе, а мы пошли дальше.
Джордж остался на месте, когда мы с Джимом перешагнули один рельс и принялись спускаться по путям к тоннелю. Я изо всех сил надеялся, что он струсит, потому что не хотел идти вниз, не хотел запугивать его, а хотел лишь, чтобы он исчез из наших жизней, а мы могли уже наконец рвануть к дому Синди.
Но Джордж пожал плечами, и поплелся вслед за нами.
Там протянулись два железнодорожных пути. Они шли бок о бок на расстоянии в несколько ярдов друг от друга. Впереди между ними возвышались широкие бетонные опоры.
Достигнув края моста, мы включили фонарики. Джордж покопался в пакете, и выудил оттуда огромный шестивольтовый фонарь.
— Неплохо, — похвалил Джим.
Мы направили наши лучи во тьму. Луч Джорджа оказался по-настоящему мощным и ярким. Прежде, чем двинуться дальше, мы посветили везде, где только было можно.
— Ну, похоже, там порядок, — пробормотал Джим.
Никакого порядка там, конечно, не было. Но, главное, мы никого там не обнаружили.
Джим направил луч на ближайшую опору. Её бетон был исписан именами, нехорошими словечками, датами, рисунками. Рисунки были довольно небрежными, и крупнейший из них был, к тому же, одним из старейших. Я не раз видел его прежде. Там была изображена карикатурная девчонка с огромными сиськами и раздвинутыми ногами. Мы с Джимом окрестили её "пилоткой". С тех пор, как мы были здесь в последний раз, кто-то подрисовал циклопических размеров причиндал прямо под ней. Он был нацелен девчонке аккурат промеж ног. И извергалась рисованная каркалыга, разумеется, словно гейзер.
Обычно мы неплохо проводили время, изучая эти художества, делясь по их поводу замечаниями. Но на сей раз с нами был Джордж. А ещё мы спешили к Синди. Да к тому же всё происходило ночью.
Ничто из этого особо к веселью не располагало.