— Если ты всё еще будешь здесь, когда мы вернёмся, — сказал я, — мы тебя развяжем.
— Если мы всё-таки вернёмся, — подчеркнул Джим.
Пока мы спешили выбраться из тоннеля на лунный свет, Джордж негромко кричал нам вслед:
— Прошу вас! Не бросайте меня здесь! Вернитесь!
Однако, как только мы преодолели половину пути, он затих.
— Держи, — сказал Джим, протягивая мне упаковку "Твинки", когда мы шли вдоль моста, но я помотал головой.
— Не хочу. Мы опять обдурили этого недотепу.
Джим ухмыльнулся.
— Здоровски вышло, а?
— Наверное стоило бы вернуться, и отпустить его.
— Ты чего, сбрендил? Мы и так потеряли кучу времени. К тому же этот мелкий недоумок наверняка всё еще хочет пойти с нами. Решит, что мы его разыграли, или что-нибудь в этом роде, и мы вернёмся к тому, с чего начали.
— Ну да, пожалуй, что так.
— Уверен, минут через пять он скорей всего, уже освободится, да и сбежит оттуда.
— Даже не знаю. Я крепко связал его.
— Ну, тогда не через пять, а минут через десять. И нечего его жалеть. Он это заслужил.
— Верно. Может после этого он от нас отстанет.
— И будет держаться подальше от наших окон. Иначе, если я застукаю его за тем, что он подглядывает за Джоан или мамой, тогда к нему придет понимание, что в этот раз ему еще очень повезло. Я оторву его член, и заставлю сожрать.
— М-да, звучит жестковато.
— Скормлю поросенку его свиную сардельку.
Я ткнул Джима локтем и захохотал.
Он сунул мне в руку бутылку вина, пока открывал "Твинки".
— Ты даже не представляешь, от чего отказываешься, — сказал он с набитым ртом.
Глядя на него, я почти чувствовал вкус. Вскоре я сказал:
— Если хорошенько подумать, то он — наш должник.
— М-м?
— Да за всё то дерьмо, через которое нам пришлось из-за него пройти.
— Да, чёрт возьми.
— К тому же он схомячил наши чипсы.
— Схомячил-схомячил.
Я забрал у Джима второй пакет, вернул ему бутылку и, разорвав целлофан, принялся за лакомство. Я уже доедал первую "Твинки", когда Джим сделал глоток вина.
— Ух, мощная штука, — выдохнул он, после чего протянул бутылку мне.
Я тоже сделал пару глотков, которые заставили меня скривиться. Когда жидкость достигла желудка, там будто всё вспыхнуло пламенем.
— Крепкая, зараза, — пробормотал я сдавленным голосом.
Это Джима здорово развеселило.
Мы шли, попивая вино, закусывая "Твинки", и пряча бутылку всякий раз, как приближалась машина. Как только мы покинули Джефферсон Авеню, автомобилей стало гораздо меньше. К тому времени у нас уже закончились "Твинки", а бутылка была почти наполовину пуста. Чувствовал я себя великолепно.
— Давай прибережём немножко, — предложил Джим.
— Для чего?
— Для нас, дубина.
Мы стали хохотать, как ненормальные.
Немного успокоившись, Джим сказал:
— Мы же не хотим надраться.
— Говори за себя.
— А пробка где? — я протянул ему пробку, и он закупорил ей горлышко. — Оставим на обратный путь.
Звучало неплохо.
Оставшуюся часть пути к дому Синди, он нёс бутылку с собой.
За исключением фонаря в конце дороги, здание было тёмным. Свет не горел даже у входа.
— Что за дела? — спросил Джим.
— Не знаю.
— Это же её дом, верно?
— Конечно.
Мы оба бывали здесь раньше. Трижды провожали её тайком после школы. Первый раз — чтобы узнать, где она живёт, а затем просто потому, что нам нравилась её походка, когда она шла с книгами, прижатыми к груди, её волосы, сияющие золотом в солнечном свете, и покачивающаяся юбка.
— С виду похоже на её дом, — пробормотал Джим.
— Потому что это он и есть.
— Может они с обратной стороны.
Мы поспешили к другой стороне дома через передний двор. Окна здесь тоже были тёмными. Я дрожал, опасаясь быть пойманным, но в тоже время был полностью захвачен поиском девчонок. Теперь я понимал, почему Джорджу это так нравилось. В этом было нечто особенное. Немного потряхивало, как от слабого удара током. Но всё возбуждающее предвкушение схлынуло, как только мы вернулись на улицу.
— Вот ведь дерьмо, — сказал Джим.
— По ходу мы пришли слишком поздно.
— Спасибо этому мелкому засранцу Джорджу.
— Чёрт!
— Но это же тот дом, всё верно? — спросил Джим.
— Конечно… постой-ка! А, может мы ошиблись днём, или вернее ночью! Может, они договаривались на завтра? Всё что мы слышали, это лишь предложение.