Я опустил луч фонарика ниже, к его толстому животу.
Он казался таким одиноким и жалким.
— Откуда-же столько крови? — прошептал Джим, стоя за моей спиной.
Он направил свет к его бёдрам, и замер. Бледный луч фонаря застыл между ног Джорджа. Джим в ужасе простонал, и, развернувшись, отскочил в сторону, тут же сблевав.
Я направил свет к паху Джорджа.
И понял, откуда столько крови.
Она продолжала сочиться из того места, где должен был находиться его член.
Ошеломлённый, я, покачиваясь, отошёл в сторону. Я чувствовал, что могу упасть в обморок прямо на него, но надеялся, что этого не произойдёт. Затем кто-то схватил меня за руку. Я вскрикнул. Но это оказался всего лишь Джим.
И тогда я сорвался и заревел.
— Смотри… смотри, что мы натворили.
— Это не мы.
— Да они же ему член отрезали, — проныл я.
— Не отрезали.
— А вот и отрезали! Посмотри же! Разве не видишь?
Я посветил на кровавое отверстие.
— Они не отрезали ему член, дубина ты стоеросовая. Там его никогда и не было. Ведь Джордж — девчонка. Ничего они не отрезали. Они её трахнули.
— Что?
— Она — девчонка. Джорджина, или что-нибудь в таком духе.
— О, Боже мой.
— Не знаю, почему она пряталась и подглядывала за Джоан, но…
— Не за ней…
Я вздрогнул так, что каждая косточка отозвалась болью. Джим, вскрикнув, подскочил на месте. Затем мы направили наши фонарики Джорджу в лицо. Её глаза были открыты. По крайней мере, один глаз — тот, который не заплыл.
Она приподнялась на локтях.
— Я следила за вами, ребята, — сказала она, — только за вами. Не за девушками.
— Ты… ты живая!
— Ну да.
— Зачем же ты заставляла нас думать, что умерла? — потребовал ответа Джим.
— Просто хотела услышать, что вы скажете.
— Дерьмо!
— Как же я рад, что ты жива, — сказал я, вытирая глаза краем рубашки, не в силах прекратить плакать.
Я рухнул перед ней на колени, и положил руку ей на плечо.
— Да, всё в порядке, — сказала она.
— Вовсе нет! Господи, прости меня! Если б мы только знали…
— Насколько сильно ты ранена? — спросил Джим, нагнувшись рядом со мной.
— Ну, моё лицо чувствует себя явно не важно.
— Это всё?
— Кроме моей пилотки.
— Они тебя изнасиловали? — спросил Джим.
— Да. Он. Был только один. Но такой вонючий. Вы бы только знали.
— Нам не следовало оставлять тебя здесь, — сокрушался Джим. — И мы ни за что не оставили бы, если б знали, что ты девчонка.
— Если бы мы пошли сегодня в бассейн, как сказали ей…
— То мы бы там не встретились, — прервала она. — Вы бы сразу узнали мой секрет.
Я шмыгнул носом и снова вытер лицо.
— Я просто хотела с вами дружить, — сказала она. Теперь её голос звучал заметно выше.
— Ты можешь быть нашим другом, — сказал я.
— Безоговорочно, — поддержал Джим.
— Серьезно?
— Вполне, — ответил я. — Это всё был розыгрыш. Я соврал, когда говорил тебе обо всей той ерунде.
— Правда?
— Ну да.
— Теперь, — сказал Джим, — мы тебя больше никогда не бросим.
— Вы реально меня одурачили. Ребят, я уж начала было подумывать, что вы меня ненавидите просто.
— Не, что ты. Это просто шутка была. Тупая шутка.
На её окровавленном лице появилась улыбка. Она села.
— Лучше бы тебе не двигаться, — сказал я. — Нам надо вызвать "скорую", и всё такое.
— Да я в порядке.
— Ты не можешь быть в порядке, — сказал Джим. — Вся эта кровь.
— О, я была девственницей. Но уже нет, — она посмотрела на каждого из нас по отдельности. — Хотите меня чпокнуть? Если хотите, то я разрешаю. Мы ж вроде как друзья теперь.
Я просто потерял дар речи.
— Не сегодня, — нашёлся Джим. — Но в любом случае спасибо.
Я кивнул.
— Уверены? Там еще немного больно, но если захотите…
— Как-нибудь в другой раз, — сказал Джим.
— Ну что ж, ладно.
Она вздохнула, будто бы расстроилась таким ответом, а затем поднялась на ноги. Тряхнув ногой, она освободилась от семейных трусов и бермудов.
— Хотите увидеть что-то клёвое? — спросила она.
— Шутишь? Нам пора уносить отсюда ноги, — возмутился я.
— Вы, ребята, просто обязаны это увидеть.