Дотрагиваясь до ее волос, чувствуя ее запах, ее голос, его интонации – я впитывал ее в себя всю, так глубоко и надежно, как только мог, не желая отпускать, с жадностью запоминая каждый изгиб, каждую родинку… я был безумен!
Но я знал, что через неделю она уедет. Уедет на полгода, и это будет не соседний город, куда я мог бы приехать, если бы захотел ее увидеть. Она будет за сотни тысяч километров, и мне останется довольствоваться только электронными письмами и телефонными разговорами.
И я любил ее, нежно и исступленно, не зная, что скоро мне останется лишь образ, воспоминание, которое я буду бережно скрывать, наслаждаясь лишь украдкой, от остального мира всю оставшуюся жизнь.
VI
Первую неделю все было прекрасно. Мы скидывали друг другу десятки смс в день, а ночью общались по icq. Она была в восторге. Эмоциями были пропитаны все ее сообщения и письма, я чувствовал их энергию, все ее надежды и мечты.
Все ее планы – я знал обо всем.
Никогда до этого она не была так откровенна и честна со мной. Я будто открывал ее заново для себя – ее смех, ее тайные мысли, ее отношение ко мне. Тогда она впервые сказала мне, что любит. Позвонила посреди ночи и вместо «привет» или «как дела» тихо сказала «Я тебя люблю». И повесила трубку.
А я тосковал и с нетерпением ждал ее возвращения. Говорят, расстояние – хорошая проверка для отношений. В нашем случае, расстояние, наконец-то, позволило мне заглянуть в ее внутренний мир. Как будто разделявшие нас километры открыли ей глаза, и она поняла, что для сомнений нет места. Она поняла, что никуда я не денусь, что всегда буду с ней и для нее. И решила, что этого вполне достаточно, чтобы начать быть собой.
А была она нежной и заботливой, терпеливой и понимающей.
И это открытие не то чтобы поразило меня. Оно меня успокоило. Отмело мои собственные сомнения, оставив чувство тихой удовлетворенности и покоя.
А потом я нашел работу на стройплощадке детской больницы. Я думал, что к ее возвращению накоплю достаточно, чтобы… да, чтобы наконец-то сделать все как положено. Я как никогда был уверен в своем намерении жениться.
К тому же мне просто необходимо было чем-то занять свои мысли в те минуты, когда она была на занятиях или в библиотеке, или гуляла по городу, делая снимки для зачетных работ, ну, в общем, в те моменты, когда абонент был вне зоны доступа сети.
Через месяц, в конце лета, у нее началась промежуточная сессия. Она сразу предупредила, что пропадет на все время ее сдачи, но я не ожидал, что сообщения от нее прекратятся так резко. Она даже перестала отвечать на мои смс.
Я не находил себе места и, чтобы глупые мысли не лезли в голову, работал в полторы смены. Моих сил хватало только на то, чтобы, придя домой, завалится спать, не раздеваясь, и к утру снова повторить предыдущий день.
Спустя две недели она появилась опять, и мое настроение резко улучшилось. Все было в полном порядке. Она успешно защитила свой первый творческий проект и сдала половину зачетов. Я вздохнул с облегчением, когда она с любовью чмокнула меня на прощание, поставив смешной рогатый смайлик в конце.
Я продолжал работать сутками. Она продолжала так же увлеченно учиться.
И все было просто… хорошо.
Пока однажды она не пришла ко мне во сне.
VII
До этой ночи она никогда раньше мне не снилась.
И когда я увидел ее, прислонившуюся к дубовой кроне, спиной ко мне, то не поверил своим глазам. На ней была любимая маечка с обрезанными рукавами и смешной надписью «take a chance on me» и узкие светлые джинсы. Тонкий лиловый шарф ручной вязки несколько раз обернут вокруг шеи, его свалявшиеся концы болтались у колен. Волосы, спутанные, под фетровой кепкой были в большем беспорядке, чем всегда.
Я подошел и тронул ее за плечо. Чуть погодя она обернулась, и я отступил на шаг. На меня смотрели большие грустные глаза Бартоновской мертвой невесты. Темные круги под ними, какая-то труха в волосах и бледные пепельные губы. Она осторожно коснулась моей руки, развернулась и пошла прочь.
Я последовал за ней, но окружающие деревья вдруг зашевелились, протягивая ко мне сухие ветки. Они мешали мне идти, и, начиная злиться, я грубо ломал их, пробивая себе дорогу. Она неспешно шла впереди, не обращая внимания на колючие сучки вокруг. На ее руках были ссадины и порезы. Я пытался окрикнуть ее, но язык меня не слушался.