…Он появился на рассвете. Я второй раз меняла повязку на руке, и голова моя кружилась от потерянной крови, когда глухой далекий звук нарушил тишину. Я прижалась к окну и увидела, как странно обмяк в седле большой белый человек. А спустя несколько минут, вздымая в воздух столбы пыли, на дороге появился другой мужчина. Под ним была прекрасная рыжая кобылица. Она безропотно следовала каждому его движению, словно была единым целым со своим хозяином. Он подвел ее как можно ближе к жеребцу, а потом, подняв ногу, столкнул большого белого человека на землю. Тот был мертв. Жеребец попытался взбрыкнуть, но рука мужчины быстро перехватила веревки вокруг его морды, и, меньше чем через минуту, он уже спокойно стоял рядом с кобылицей. Еще ни одному белому человеку не удавалось с такой легкостью усмирить испуганную лошадь. Я плотнее прильнула к стеклу, с интересом наблюдая за ним. Хотя его лицо было скрыто от меня и всего мира широкими полями ковбойской шляпы, он не походил ни на одного из тех, кого я видела раньше. Высокий, как горы, он был спокоен и уверен в себе. Каждое его движение было неспешным, оценивающим, и в то же время очень твердым. Сначала он склонился над трупом, осматривая его, а потом повернулся к лошади. И я поняла, что он тоже пришел за желтым металлом. Но вместо того, чтобы накинуться на него, подержать в руках, прижать к губам, а потом к груди, как делали другие белые люди, он лишь похлопал рукой по боку жеребца и достал что-то из кармана. Я, стараясь не шуметь, перебежала к другому окну, чтобы лучше рассмотреть его. От тонкого предмета в руках поднялся еле приметный дымок, и я вспомнила о трубке мира нашего вождя. Может быть, сейчас пришелец тоже выкуривал трубку мира белого народа, чтобы душа большого мужчины осталась под защитой его тотема? Кольца серого дыма четко выделились на фоне темного дерева дома позади, и в мою душу снизошел покой. Я никогда не участвовала в обряде мира, но духи, его охраняющие, всегда посылали мне покой. Наверное, белый мужчина чувствовал то же самое, потому что он вдруг открыл лицо восходящему солнцу, и блики заиграли на его глазах и ресницах. Внешне он казался молодым и полным сил, но его движения, походка, поворот головы – все выдавало мудрого и храброго воина. Мне оставалось только догадываться о той работе, что накладывала столько непонятного на его суть, когда белый мужчина вновь закрыл глаза шляпой и направился в мою сторону.