Рыжеволосый мужчина схватил меня за запястье в тот момент, когда я отвернулась от него, бросая мысленный вопрос в сторону белого всадника. Тело напряглось, и я с разворота попыталась ударить его другой рукой, в которой был зажат нож, но он перехватил и ее. Не так быстро, как это сделал ковбой, но все же достаточно ловко, чтобы лишить меня возможности сопротивления. Я дернулась, пытаясь освободиться, но рыжий мужчина только засмеялся, на вытянутых руках поднимая меня над землей и оборачиваясь к толпе. Смех и звонкий стук ударяющихся друг о друга ладоней наполнил мою голову. Я в немой злобе выгнулась и плюнула ему в лицо. Разговоры вокруг нас тут же смолкли, и он, ухмыляясь, посмотрел на меня. Разжал пальцы, и прежде чем я успела воспользоваться свободой, чтобы вонзить нож в его незащищенную грудь, ударил меня. Перед глазами поплыли черные пятна, и я рухнула в пыль. Он вытер рукавом лицо и, ткнув в меня пальцем, сказал что-то. Белые мужчины вокруг ликовали. А я не могла собраться, чтобы вновь встать на ноги. Когда он приблизился ко мне, я стояла на четвереньках, и руки мои дрожали. Я ждала, что он замахнется на меня, словно на бродячую собаку, и снова ударит, но вместо этого его рука впилась в мои волосы и рванула на себя. Я до крови закусила губы, чтобы не закричать от боли. С каждым непонятным словом, вырывавшимся из его груди, в лицо мне бил едкий запах огненной воды. Мои руки лежали на коленях, и в одной из них все еще был зажат нож. Только лезвие его теперь покоилось вдоль руки, скрываясь в складках юбки. Он облизал пересохшие губы, еще ниже склонившись надо мной, и что-то спросил. Я не поняла ни слова и не тронулась с места. Молодой белый мужчина, стоявший в не скольких шагах от меня, что-то сказал рыжеволосому, и он отвлекся, выплевывая резкие слова в ответ. Воспользовавшись моментом, я с криком вскинула руку, очертив в воздухе дугу. Острое лезвие распороло лицо от носа до уха. Кровь брызнула мне в лицо, и воздух вокруг окрасил вздох удивления. Он выпустил мои волосы и дико закричал, закрывая лицо руками. Вскочив на ноги, я отбежала на другой конец круга. Нож дрожал в моей окрасившейся кровью ладони. Но я переборола себя, и уже через секунду, победно вскинув голову, смотрела на корчащегося белого мужчину. Обхватив лезвие двумя пальцами, я стерла с него кровь и, отведя руку в сторону, стряхнула ее. Несколько красных капель упали в пыль под ноги белым мужчинам позади меня, и я услышала, как они отступили назад.
Я не опозорила честь своего рода.
Моя гордыня вновь зло подшутила надо мной. В который раз я пытался отмыться от толпы, от этого дикого общества, порвать все нити, связывающие меня с ним… и что в итоге? Я стою в рядах массы, которую презираю. Более того, я стал ее частью, отдав на съедение в ее угоду невинное загнанное существо. Неужели я надеялся, что она сможет преподать ему урок? Господи, о чем я думал? Что и кому хотел я этим доказать?
Она рухнула на землю от его удара, и я напрягся в седле. Нет, все еще в сознании. Я опустил края шляпы, исподтишка, наблюдая за действием, разворачивающимся передо мной. Ее плевок перед этим сильно позабавил меня, но я понимал, что против Рождера у нее не было шансов. Черт возьми, я не мог поступить иначе и не скинуть ее! Или нет? Или все же мог… мог поступить так, как поступал не раз, в подобных случаях? Мог не пойти на поводу у толпы и сразу же покончить с делом, с которым явился в этот чертов городишко? Да… но я скинул ее. Сбросил в отместку за…
«…Ах ты, маленькая тварь, вздумала выставить меня посмешищем перед всеми? Захотелось показать зубки? Ничего, я научу тебя хорошим манерам! Мой кнут и кулак быстро покажут тебе твое место!» Толпа вокруг взорвалась улюлюканьем. «Ты свое отгуляла, крошка. Все вы, краснокожие ублюдки! Скоро мы совсем выкинем твой народишко отсюда к чертовой бабушке! И если ты хочешь прожить на часок побольше, веди себя тихо и послушно. Усекла?» - «Эй, Роджер, да она ни слова не понимает! Ей твои угрозы, что в лоб, что по лбу!» - «Заткнись, Бобби! Ты-то меня прекрасно понимаешь, так что не лезь, куда не просят, щенок, или я…»
Кровь окрасила ее руки и лицо, когда лезвие полоснуло Роджера по щеке. Я приподнялся в седле, нащупывая пальцами рукоять револьвера. Тем, как повернулись события, я был поражен, не меньше остальных. Но внутри меня все ликовало. Она стояла справа, всего в нескольких шагах, и голова ее была гордо вскинута. С тонкого лезвия капала алая кровь, пока она не стерла ее своей рукой, стряхнув под ноги мужчин позади нее. Все в кольце замерли. Теперь они в ожидании смотрели на Рождера, но я знал, как он поступит, и был готов к этому. Вскинув дуло своего револьвера, я нажал на курок, выбивая оружие, появившееся в его руке, и в который раз спасая ее жизнь. По толпе прокатился взволнованный шепот. Не дав им опомниться, я вытолкнул коня в центр круга и, подхватив на руки индеанку, посадил ее перед собой. Она начала сопротивляться, но я отобрал у нее нож и сунул его в пройму сапога. Потом развернул жеребца лицом к истекающему кровью Роджеру. Индеанка тут же успокоилась, наконец, осознав, что произошло. Кажется, ты получил свой кусок? «Иди к черту, Клинт! Мерзкий выродок шлюхи, ты прострелил мне руку!» Это твоя плата за игру с моей дикой кошечкой. Если больше ни у кого нет желания также позабавиться с ней, я отправляюсь дальше. У меня здесь еще есть незаконченные дела. «Ублюдок! Да будь ты проклят! Я еще разделаюсь с тобой, Клинт! Слышишь меня?! Я еще...» Не отвечая, я пришпорил коня, и кольцо раскрылось, выпуская нас на волю. Направив жеребца рысью дальше по улице, я бросил косой взгляд на индеанку. Прикрыв глаза, словно в трансе, она тонкими пальцами, окрашенными его кровью, чертила на щеках неровные алые полосы.